Будни фронтового автобуса - Иван Вадимович Карпенков

Его размышления, будто ушат холодной воды, прервал какой-то звук, доносящийся из-под расположенного неподалеку куста. Там явно кто-то был. Андрей инстинктивно съежился и, вжав голову в плечи, вскинул автомат наизготовку.

Из-за кустов, совершенно не прячась, вышел тот самый молодой парнишка, которого Урема оставил здесь охранять оружие.

– А где остальные? – делая вид, что он заметил его уже давно, громко спросил Андрей.

– Та всі вуха туди. Сховатися від сонця. А я переніс зброю сюди і чекаю на вас[29], – ответил он, показывая рукой куда-то вглубь лесополосы. Несмотря на то, что в детстве в деревне у бабушки ему приходилось общаться со сверстниками, говорящими на суржике, сейчас Уреме все-таки понадобилось какое-то время, чтобы понять и переварить услышанную информацию. А потому он, замерев на несколько секунд, молча смотрел на парня. Возможно, полагая, что чем-то нужно заполнить внезапно возникшую паузу, тот, разведя руками, добавил:

– Вони зовсім хотіли вже йти. Тому що вирішили, що ви вже не повернетеся[30].

В общих чертах поняв ситуацию, Андрей направился туда, куда показал ему молодой боец.

Пройдя буквально метров пятьдесят, по белеющим сквозь деревья и кустарник свежим бинтам он заметил остальных. Они вповалку лежали прямо на земле, на дне небольшой ложбинки. Тут и вправду было заметно прохладнее, чем у кромки лесополосы. От находящейся в тени земли веяло сыростью.

Заметив Урему, старик вскочил на ноги и поспешил к нему навстречу. Беспардонно забирая из рук Андрея бутылку с водой, о которой тот, пока шел, уже и забыл, он быстро и радостно затараторил:

– А мы думали уже, что вы не вернетесь. И хотели было даже идти дальше.

Мужики за его спиной, кряхтя и стеная, стали подниматься на ноги. Отряхиваясь и поднимая свои вещи, они, очевидно, приготовились идти туда, куда им скажут. Бутылка с водой, пройдя по рукам, моментально опустела.

Андрей постарался собраться и вновь принять грозный вид. Он сдвинул брови и начальственным тоном зычно произнес:

– Командир сказал два часа ждать! – и, немного подумав, для солидности чуть тише добавил: – Не до вас нам покамест.

С этими словами ему захотелось сейчас же взять и тоже уйти куда-нибудь, типа на выполнение того самого особо ответственного задания, из-за которого теперь всем «не до пленных». Но идти было некуда. И он, подумав, принял решение остаться на месте.

Опершись на довольно толстое для этих мест дерево с целью как-то скоротать время, Урема, вспомнив, что в его рюкзаке есть модный блокнот разведчика, а в разгрузке неубиваемая тактическая ручка, решил заняться бюрократическими делами. Ему казалось, что они, без сомнения, сейчас должны поднять его авторитет в глазах этих людей.

Достав блокнот и подозвав старика, он поставил ему задачу составить перепись личного состава.

Закончив список из восемнадцати фамилий, поставив напротив раненых пометку «300», они вместе со стариком и молодым приступили к составлению перечня трофейного оружия и боеприпасов. При этом Урема старался максимально часто выражаться по-военному, то и дело используя ранее услышанные им специфические термины и названия, значение которых он даже не особо и понимал. В его глазах это выглядело невероятно брутально.

С умным видом делая записи в своем блокноте и давая на ходу придуманные им наименования оружию, названия которого он не знал, Урема с видом заведующего складом фиксировал перекладываемые молодым парнишкой и стариком из одной кучки в другую стволы и боеприпасы. К его удивлению, тут оказалось в основном вооружение иностранного производства, которое ему до сего дня видеть еще не доводилось. Но вслух признаться в этом сейчас он был не готов, а потому вносил эти названия в свой список с видом заправского знатока и профессионала.

Закончив формальные вопросы, на которые, надо заметить, ушло много сил и времени, они вернулись к остальным.

С чувством полной готовности к встрече с начальством и к передаче пленных командованию Урема посмотрел на часы. И только теперь вдруг вспомнил, что за всеми этими «бухгалтерскими» делами он не только совсем забыл о своей основной задаче, ради которой вообще сюда и был определен, но еще и покинул место, откуда его должны были забрать Авиатор с ответственным.

Он, как ужаленный, побежал к месту своей лежки, пытаясь убедить самого себя в том, что если бы за ним уже приходили его товарищи, то, скорее всего, не обнаружив его на месте, они начали бы хоть какие-то поиски. По крайней мере, вряд ли вот так просто ушли бы, бросив его на произвол судьбы, даже не попытавшись выяснить, что же с ним на самом деле произошло. Тем более, что все это время он находился совсем неподалеку от своего импровизированного ВНП, и не обнаружить его вместе с восемнадцатью бойцами надо было постараться.

Конечно, его терзала еще и мысль, что пока он тут бегал и занимался всякого рода не входящими в его задачи делами, в зоне его ответственности незамеченной могла пройти в сторону их ВКП другая группа противника. Но почему-то именно этот момент беспокоил его меньше всего. Возможно, потому, что Урема полагал, что такое развитие событий маловероятно. Тем не менее полностью списывать со счетов подобную возможность было нельзя. Андрей принял для себя решение, что, если по этому поводу впоследствии начнутся какие-либо разбирательства, он принципиально станет стоять на том, что все это время он пристально и ответственно контролировал свой сектор, а противник, по всей видимости, зашел откуда-то с другого направления.

Теша себя мыслью о том, что если бы враги, даже пройдя в поле зрения его позиции, обнаружили бы сейчас ВКП, то, вероятно, без боя взять его они вряд ли бы сумели. А стрельбы слышно не было. Да и вообще, сегодня как никогда вокруг было тихо. Даже слишком тихо. Не было ни выходов, ни далеких раскатов артиллерии, ни беспокоящего позиционного огня пулеметчиков, который порой можно было спутать со звуками короткого ближнего боя. Так сам с собой рассуждал Урема, занимая место в своем подготовленном заранее укрытии.

Никаких следов кого-либо пришедшего снять Андрея с наблюдения видно не было. Урема лег на свою позицию и только сейчас почувствовал, как устал. Его тело тут же стало тяжелым и неподвижным, словно налилось свинцом. К головной боли прибавилась боль в спине. Бронежилет, каска, боекомплект и увесистый рюкзак давали о себе знать. И хотя солнце за это время уже сменило свое положение в зените, тут, как и утром, по-прежнему было невыносимо душно и жарко. Больше делая вид, чем наблюдая на самом деле,