Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

неплохо смотрелся даже в застиранном казённом больничном халате. Рослый, широкоплечий, улыбчивый… А то, что глубокая царапина через всю щёку, щедро вымазанная йодом, и пластырь на лбу, так мужчину шрамы украшают. Корреспондент Катя «вцепилась» в контуженного героя так, будто Немец был её личным «языком». Всё ей в нём нравилось. Даже ярко-красный пожарный щит на втором плане не мешал. Вопросы были несложные. И даже имеющий проблемы с речью Немец, отвечая на них, почти не заикался. Прощались тепло. Оператор, смущаясь, спросил:

– А ты и правда, ну это… немец?

– Наполовину, е-е-если вы про национальность, – не обиделся Артём.

Катя намеренно задержала руку Немца в своей ладошке и, отведя парня в сторону от съёмочной группы, поинтересовалась:

– Ты же москвич? Может быть, что-то передать родным, девушке… Мы через три дня дома будем. Я знаю, вам тут запрещают…

– Москвич я всего те… три года. Родители на Урале, а девушка… Нет у меня ди… девушки, – смущённо ответил Артём. – Кать, а что это у вас? Спэ… спутник? – неожиданно спросил парень, увидев торчащую из кармана жилетки Екатерины антенну спутникового телефона.

– Да, материал в редакцию передаём, – похлопав по трубке, ответила военкор.

– А мо… можно мне? Один звонок… я быстро! – умоляюще глядя на Катю, почти прошептал Немец.

– Нам запрещено… категорически, – неуверенно ответила Катюша, но уже через секунду крикнула своим мужикам: – Валера! Иван Сергеич, подойдите к нам, пожалуйста. А быстрее можно? Вот тут встаньте, – уверенно руководила женщина. – А ты на корточки присядь. И не ори так… Я тебе громкость на максимум выставлю. Говори номер телефона, – командирским голосом приказала военкор.

Единственный номер мобильного телефона, который помнил наизусть Артём, принадлежал Наталье Сергеевне – фитнес-тренеру и близкому другу. Её телефон он и продиктовал Кате. Что он будет ей рассказывать? А Бог его знает… Типа, живой, воюю потихоньку! А больше вроде как и… Но это будет человек из его прежнего мира. Мира, в котором он жил, который любил и в который хотел побыстрее вернуться. Соединение прошло быстро.

– Три минуты! – ткнув под нос Немца три пальца, сделала страшные глаза Екатерина, отдавая трубу с длинной антенной.

– Алло! Не слышу… говорите громче, – услышал Артём далёкий Наташкин голос, почти вдавив в ухо динамик трубки спутникового телефона.

– Алло, Натаха, пы-привет! Это й-й-я, Артём! – волнуясь, крикнул Шиллер.

– Артём? Тёмыч? Тёмочка! Да ладно… Как ты? – заверещала в трубку мастер спорта по мужскому телосложению из далёкой столицы. – А я, когда в новостях спецоперацию показывают, всегда смотрю. Может, думаю, Артёмку моего покажут. Как ты, милый мой мальчик? Ой, Шиллер! А мы тут на концерт в «Крокус-Сити» ходили. Там Лепс и Гагарина… Народу тьма! Весело так… А ты к Новому году вернёшься? Я тут такое место знаю… Тём! Тёма, я тут Сашеньку случайно видела. Слышишь меня?

– Какую Сы-Са-ашеньку, Наташ? – покосившись на Катю, краснея и начиная раздражаться, крикнул в трубку Немец.

– Да твою, какую ещё… Дочку генеральскую. Хорошенькая такая. Пузатенькая. Пятый месяц у неё, Тём.

– В смысле, Натах? Кы-какой пятый? – переспросил Артём, скорчив крайнее удивление на своей офигевшей физиономии.

– Тебя три месяца нет, и уходил ты – у неё второй был. Вот и считай. Папаша! Двойня у тебя будет. Девочка и мальчик. Две недели назад она УЗИ делала. Говорит, дедушка на седьмом небе от счастья, – весело засмеялась верная подруга. – Позвони ей! Слышишь? Или я тебя больше знать не знаю. Кобель! Слушай, погода в Москве ни к чёрту. Вроде лето, а не знаешь, что надеть утром. А у вас? Как ты, спрашиваю? Не молчи, Тём!

– Нар… нар… а нормально… – только и успел сказать совершенно обалдевший от новостей будущий папаша.

– Ты смотри, как перепугался. Заикаться стал! Имена придумывай! – опять засмеялась жизнерадостная Наталья Сергеевна.

– Думаешь, ма… мои? – начал не к месту потеть Тёма, смахивая с носа каплю пота.

– Тёма! Виновата я перед тобой, Тём… Прости, дуру! Ты, когда в последний раз у меня был… Короче, я твои трусы со следами спермы Саше отнесла. Для анализа ДНК. Дура, да? Это чтобы уже наверняка. Чтобы ты был уверен. Понял меня? Ну, покаялась я перед ней, конечно… Сашенька носиком похлюпала и успокоилась… вроде. Близнецы родятся, экспертизу сделают, и ты сразу успокоишься. Думаю, детки красивые будут. Красивые, говорю… Ты о себе ничего не сказал. Чего молчишь? Как ты?

– Да норм… норм…

– Ой, Тём! А я замуж выхожу! Помнишь, Михаила Фёдоровича? Возле меня всё крутился. Ну, худенький такой… лысенький. На «Крузаке»… Ты рад? Ты рад за меня, Тём? – не на шутку ликовала Наталья Сергеевна.

– Время! Время, Артём! – выхватывая трубку из рук Немца и нажимая на кнопку «отбой», закричала военкор Екатерина. – Меня за такие дела уволить могут.

– И нас, – уверенно кивнул звукооператор Валера, подмигнув Немцу.

– И расстрелять заодно, – тихо добавил, шмыгнув красным носом, оператор Иван Сергеевич.

Репортаж с интервью с героем-разведчиком вышел в эфир только через неделю. Из сорока четырёх минут отснятого материала в эфир попали только три минуты двенадцать секунд. Но, несмотря на то, что на лицо Шиллера была надета больничная маска, а верхнюю часть лица закрывали модные латиноамериканские очки, на этой планете Артёма стопроцентно узнали четыре человека. Мама в Екатеринбурге, Наталья Сергеевна в Москве, друг Киря Жданов в Мытищах… и беременная на пятом месяце Сашенька Игоревна Журавлёва в Подмосковье (у папы, генерала МВД, на даче).

* * *

Через два дня рядового второго взвода разведроты отдельной моторизованной бригады оперативного назначения Шиллера Артёма Константиновича из полевого госпиталя выписали. Текст выписки заканчивался смешными словами: «Под наблюдение специалистов по месту прохождения службы». Это где в армейской разведке найти специалистов по заиканию и «тугим» ушам? Но Немца на прощание начальник отделения всё же успокоил:

– Ты, парень, не ссы… И слух вернётся со временем, и говорить начнёшь нормально. Главное, общайся больше и о хорошем думай. Коммуникация – это наше всё!

А думать теперь, после разговора с Натальей Сергеевной, приходилось только в одном направлении: «Неужели это правда? Неужели всё-таки Сашка забеременела от меня? Двойня? Да ладно…» Попробовал вспомнить свою родню, родню своей родни… На предмет – были ли у кого-нибудь из них двойни, тройни и т. д. Не слышал. И что теперь дальше? «Если Саша на пятом месяце, то уже через четыре у неё родятся девочка и мальчик. Или мальчик и девочка… Бог его знает, как там они уже разбираются между собой, кому первому на свет Божий появляться. И почему только у неё? И у меня… И оба Шиллеры! Больше Шиллеров будет на планете