Слезы в раю - Гамид Амиров

в очках. Он постоянно что-то бормотал себе под нос, возмущаясь несправедливостью, царившей в мире.

Русского языка канадец не знал, зато владел армянским, французским и английским. Марат с ним нашёл общий язык, объясняясь по-английски, и этот человек его поразил. Патрик рассказал, что, родившись в Канаде, он всегда очень любил Армению и мечтал сделать что-то полезное для своей исторической Родины. И тут ему представилась такая возможность. Он служил в армии в молодости и имел какие-то военные навыки. Оставив семью дома, Патрик собрался и приехал. Теперь же он ждал случая, когда сможет начать приносить пользу.

Кроме этих двоих, остальные члены отряда тоже были уникальными в своём роде. Из французов один уже был врачом, второй – только поступил в вуз. Ливанцы постоянно молчали, угрюмо глядя перед собой. Они внешне выглядели как исламские боевики, хотя тоже были армянами. Местные добровольцы вели себя непринуждённо, принимая положение вещей как должное. Они все ждали этой войны, и её приход никого не удивил.

Командиром отряда был капитан Левон Акопян. Сорокасемилетний уроженец Гориса, прошедший ещё юнцом первую войну, всю свою жизнь решил посвятить военному делу. Левон не был строгим, но выглядел таковым. Хмурый и грозный, с небольшой чёрной бородой и вызывающим взглядом, он умел обращаться с оружием и легко ориентировался на местности.

Прибыв в штаб, изучив запасы и обследовав траншеи, капитан сразу распорядился, кто займёт какую позицию, и составил график дежурства. Всё было чётко и организованно. В траншее было три блиндажа. Два по краям больше походили на землянки, крыша у них была из бруса, засыпана сверху землёй, внутри каждый не больше пяти квадратных метров. И центральный, на углу двух траншей со сквозным входом и каменной крышей, накрытой сверху металлом и засыпанной землёй. Внутреннее пространство здесь тянулось метров на шесть, в ширину же блиндаж был, как и сама траншея, метра полтора.

В боковых блиндажах заняли места по двое солдат. В центральном капитан распорядился, чтобы заняли позицию пятеро. Учитывая умение объясняться на нескольких языках, Марата поставили именно сюда. Канадец и один из ливанцев, которые были снайперами, также расположились тут. На боковых блиндажах ещё двое ливанцев, установив пулемёт с одной стороны и миномет с другой. Все остальные могли покидать пост и переходить в штаб при необходимости.

В штабе всем выдавали фляги с водой и пайки с едой.

Марат, осмотрев блиндаж, в котором ему планировалось спать, пошёл в штаб. Перед входом, развалившись в каком-то старом, поломанном кресле без ножек, сидел Азат. Изо рта у него торчала дымящаяся сигарета, он держал в руках телефон и увлечённо во что-то играл.

– Ты что делаешь? – удивился Марат.

Азат на мгновение поднял на него глаза и снова вернулся в телефон:

– Играю, брат!

– Сейчас разве до игр? – вырвался смешок у Марата. – Ты неисправим!

– Я в «Базар-блот» играю онлайн! – ответил Азат и показал другу экран телефона, где были нарисованы комичные лица усатых мужчин в шляпе, с сердечком вместо глаза. – Нервы успокаивает! – пояснил Азат. – В «Базар-блот» в телефоне лучше, чем в жизни, играть… Мысли хоть отвлекаются…

Марат улыбнулся. В этом был весь Азат. С душой и с абсолютно безрассудным поведением. Он всегда шёл против правил и делал то, что было абсурдным и невозможным в данной ситуации.

Играть Азату пришлось недолго. Капитан приказал всем выключить и сдать телефоны. Выдавать их будут вечером на час, чтобы позвонить родным.

Для Марата начался новый, необычный этап жизни. Сидя в траншее с автоматом в руках, ему до сих пор не верилось, что он на войне.

3.6

Прошло 2 дня с момента, как отряд Левона Акопяна обосновался в деревне Красный Базар. Поселение это имело географическое название на армянском языке, и звучало «Кармир Шука». Но и это было не всё. На азербайджанских картах деревня значилась как Гырмизы Базар. История с названием населённых пунктов в Арцахе повсюду имела такую же неразбериху. Все прекрасно это понимали, называя деревню так, как им было удобно.

Пост, занятый отрядом добровольцев, был не крайний. Примерно в пятистах метрах от них был ещё один, более оснащённый и сильный. Там сидел отряд, насчитывающий чуть больше двадцати человек, солдат-срочников и добровольцев вперемешку. Напротив этого дальнего поста располагались силы врага. Никто не знал точно, сколько их там, но всем было известно, что в разы больше. Кто-то говорил – сотня, кто-то – тысяча, кто-то – две тысячи… Армяне же в своём малом количестве прятались в блиндажах и траншеях, дабы не стать добычей беспилотников, круживших повсюду над Карабахом.

Мелкие перестрелки и бесполезные крики толку не приносили. Все чего-то ждали – и турки, и армяне, но чего, никто из простых солдат не знал.

У поста Левона Акопяна имелся номер. Это был пост № 11, и находился он, можно сказать, внутри деревни. Внешний же пост № 10 располагался за пределами населённого пункта.

На посту № 11 не стреляли, его прикрывал снаружи № 10. Но всё же война тут чувствовалась. В штаб постоянно приходил кто-то из офицеров, чтобы обсудить свои действия и планы на будущее.

Вечером 15 октября Марат попросил разрешение у командира взять телефон и отойти позвонить. Левон разрешил, и Марат, усевшись под густой чинарой, быстро набрал номер Сони. Девушка ответила практически мгновенно, как будто ждала:

– Марат? Любимый мой… как дела? Как ты?

– Всё хорошо! – сразу успокоил Марат невесту. – Не беспокойся! Тут спокойно.

– Хорошо, что спокойно, но ты будь начеку!

– Да, ваше высочество! Расскажи, как у вас?

– У нас нормально всё… – ответила она, – сидим так же… Дядь Масис и дядь Гурген рассказывают разные истории. Очень интересно с ними общаться. Я столько нового узнала…

– Например? – улыбнулся Марат.

– Ну-у-у… например то, что из одной деревни в Арцахе вышло сразу два маршала и двенадцать генералов! Это просто какой-то феномен…

– Чардахлу! – довольно заметил Марат.

– Да! Как-то так она называется… Тут, конечно, вояки серьёзные! Я думаю, туркам не победить…

– Они и тогда бы не победили… в начале века… – усмехнулся Марат, – если бы не одно но…

– Какое но? – спросила Соня с интересом. – Я всё слышу от всех про это НО, и мне никто не говорит о нём…

– Им стыдно, потому что… – вздохнул Марат. – Армяне если и проигрывали войны, то только из-за предательства своих же… Тебе никто этого не скажет. Так не принято говорить, потому что тяжело признать…

– Я вот прям чувствую, что все боятся именно этого! Именно предательства! Но сейчас-то уже как предать? Сейчас вряд ли…

– Кто знает?