Слезы в раю - Гамид Амиров

задания, все грязные и уставшие, тем не менее, спешно подбежали к Марату.

Парень не спал. Вообще в бомбоубежище люди мало спали. Нервничали, прислушивались к взрывам и молились. Большего сделать эти люди не могли.

– Марат! – без предисловий воскликнул Самвел. – Нужна твоя помощь, срочно!

– Конечно! – вскочил Марат. – Что нужно?

– Ты арабский знаешь? – спросил Самвел.

– Ну… да! Конечно, знаю!

– Мы пленного взяли… он не турок! – объяснил Азат. – Сможешь перевести?

– Смогу! – кивнул Марат.

– Тогда пойдём с нами… потом мы привезём тебя назад!

– Пойдем!

Через 15 минут Марат, в сопровождении своих друзей шёл по военному лагерю, где располагались добровольцы и регулярная армия Арцаха. Они зашли в одну из палаток, где сидели на стульях два солдата, о чём-то болтали. Рядом, на земле сидел кудрявый, черноволосый военный, тоже одетый в армянскую форму. У него была борода, но усы отсутствовали, а бегающие чёрные глаза горели безумством.

– Это пленный! – показав на него, сказал Самвел. – Мы не можем понять, кто он такой… Он точно не турок, мы думаем, что араб. Переводчика нет сейчас тут… Обычно армяне из Ливана или из Сирии переводят, потому позвали тебя.

– Значит, арабы… – размышлял Марат, – действительно…

– Конечно, действительно! – перебил его Азат с чувством. – Мы тоже думали, что, возможно, неправда! Но вот! Ещё и в нашей форме они все! Чтобы запутать нас же!

– Что нужно у него узнать? – спросил Марат. – И почему вы думаете, что он вообще ответит?

Азат вместо ответа вытащил из кармана маленький пакетик, в котором лежали две коричневые таблетки.

– А вот почему! Мы нашли это у него. Он обгашенный какой-то дрянью, как псих себя ведёт… неадекватный!

– Хорошо! – кивнул Марат.

Повернувшись к арабу, он спросил его:

– Ttla mine int[16]? – бородатый вопросительно посмотрел на него, очевидно не совсем разобрав вопрос.

Марат спросил:

– Min 'ayn 'anti[17]?

Теперь уже араб точно разобрал вопрос и, воодушевившись, ответил:

– Ana min Surya! 'Ana jundiun fi aldawlat al'iislamiati[18]!

– Ma aladhi tafealuh huna[19]? – продолжал наседать Марат.

Араб же лишь безразлично пожал плечами:

– Ana jundiun majur[20]!

– Что он говорит? – с нетерпением спросил Самвел.

– Это наёмник из Сирии! – ответил Марат. – Я так понимаю он из ИГИЛа (запрещённая в России террористическая организация).

– Вот мрази! – злобно воскликнул Азат. – Много их? Спроси у него… И где они все? Куда основная атака пойдёт дальше?

– Hal hunak alkathir min 'amthalika[21]? – произнёс Марат.

Араб также безразлично ответил:

– La aierafa… hunak alalaf mana. hunak 'aydan 'ataraka. hunak almazid minhum[22]. – Он усмехнулся, с презрением посмотрев на Азата и других солдат.

– Что говорит эта скотина? – крикнул Азат.

Марат же, не отвечая ему, продолжал допрос:

– Ayn satadhhabun jamiean[23]?

– Nahn naqif alan bialqurb min 'aghdamu. la 'aerif 'iilaa 'ayn nahn dhahibuna. 'ana jundiun basitun[24]!

Марат посмотрел на своих друзей и мрачно сказал:

– Это простой наёмный боевик, говорит, что их очень много… несколько тысяч… но турков ещё больше! Они стоят возле Агдама, куда пойдут, он не знает…

– Если их тут тысячи, я представляю, сколько их в Гадруте… – фыркнул Азат.

Не понимая, о чём говорят армяне, пленный безумным взглядом посмотрел на них и громко воскликнул, подняв указательный палец вверх:

– Satazalu takhsaru! hunak alkathir mina! allah maena[25]! – И начал бубнить себе под нос молитву.

– Чё он орёт? – спросил Самвел.

Марат пожал плечами:

– Говорит, что Аллах с ними, их много и они победят…

– Пусть не надеется! – воскликнул Азат. – Они пусть хоть со всего света съедутся, нас не победить!

– Ладно, успокойся ты, – строго сказал Самвел, – пойдёмте, тут нечего больше делать…

– А с ним что? – спросил Марат, показав на араба.

– Это не нам решать… – безразлично ответил Самвел. – Есть высшие чины… они решат. А нам пора идти!

Они добрались до собора Покрова Божией Матери, когда было уже около пяти часов утра. Ночью бомбардировки Степанакерта не было и раннее утро тоже выдалось тихим.

Друзья остановились возле входа в собор, чтобы попрощаться с Маратом. У Азата, так же как и у Самвела, был очень усталый вид и красные глаза. Они не спали уже две ночи, и силы были на исходе.

– Братья! – произнёс Марат. – Я не хочу стоять в стороне! Я хочу быть полезным…

– Прекрати, Марат! – прервал его Самвел. – Сейчас творится чёрт знает что. Это война! Мы подготовлены. Мы в 2016 году воевали, и в армии отслужили… Ты другого склада!

– Брат! – продолжил Азат. – Я тебе отвечаю, если ты нам понадобишься, мы тебя позовём. Но пока будь лучше в безопасном месте…

– Ладно, я спорить не буду! – проворчал Марат. – Я и сам не знаю, если честно, как воевать… Но если что…

– Если что, ты с нами! – кивнул Самвел. – Обещаю!

3.3

Марат спустился обратно в бомбоубежище. Соня не спала. Она ждала его. Едва Марат подошёл, как девушка обняла его:

– Слава Богу! Я так переживала… – произнесла она.

– Да всё нормально! – улыбнулся Марат. – Сделаешь кофе?

– Конечно!

Она побежала к плитке, на которой стояла турка, и начала хлопотать, готовя напиток.

Марат сел в кресло и, глубоко вздохнув, обхватил голову руками и задумался. В его голове шла невероятная борьба. Он не понимал до конца, что происходит? Поработать нормально он так и не успел в Москве, началась пандемия коронавируса. Едва начало всё восстанавливаться, и ему удалось вырваться на пару недель в Степанакерт. А тут такое… Отец звонил каждый день, настаивая, чтобы Марат взял Соню и бабушку и через Ереван вылетел в Москву. Услышав такое предложение, Нунэ только грозно заявила, что собирается умереть в своём доме, а Соня сказала, что не оставит бабушку одну тут. Да и сам Марат не собирался уезжать. Он только начал осознавать, что чувствуют армяне. Марат стал ощущать всем сердцем ту боль и отчаяние, которое уже много лет преследовали его народ. Он не был никогда жестоким, но сейчас злость начинала наполнять его душу. Злость на турков и азербайджанцев, которые без разбору швыряли ракеты на город. Злость на опьянённых арабских наёмников, которые даже не понимали, ради кого и чего, а просто во имя денег и славы пришли убивать. Злость на Россию, которая молчала и, будучи союзником, никак не направляла военную поддержку армянам. Марат чувствовал, что не может больше сидеть на месте. Он чувствовал, что нужен своей стране. Своему народу. И не сидя среди женщин и стариков в бомбоубежище, а там… на поле боя! Он нужен армии