Топливо Победы. Азербайджан в годы Великой Отечественной войны (1941–1945) - Михаил Юрьевич Мухин

системная безработица, массовая безграмотность, а самое главное – запустило в действие «социальный лифт», позволивший миллионам советских граждан (и в том числе – азербайджанцам) «выйти в люди». И именно это обеспечило единение подавляющего большинства граждан СССР, и в том числе – азербайджанцев, в годы той страшной войны.

Начало Великой Отечественной войны вызвало перевод экономики Советского Союза на военные рельсы, что повлекло за собой целый комплекс процессов, так или иначе затронувших нефтяную промышленность Азербайджана. Во-первых, мобилизация армии привела к уходу с производства значительной части трудоспособного населения. Во-вторых, необходимость обеспечить воинские перевозки и доставку в действующую армию необходимых для ведения боевых действий грузов, а также эвакуация предприятий и населения резко увеличили нагрузку на железнодорожную сеть. Это не могло не отразиться на ритмичности поставок нефтяникам Апшерона.

На вопросе эвакуации хотелось бы остановиться подробнее. При анализе хода эвакуации следует учитывать, что, по сути, эвакуация промышленности в 1941 г. представляла собой грандиозную импровизацию, крайне слабо и, можно сказать, лишь «пунктирно» подготовленную заранее. Хотя последние эвакуационные планы относятся, видимо, к 1937 г.,[303] А. А. Мелия, посвятивший изучению советских эвакуационных планов специальное исследование, останавливает детальное изложение генезиса эвакуационного планирования на 1932 г., мотивируя это тем, что в дальнейшем очередной ежегодный план, как правило, лишь механически воспроизводил план прошлого года. Не учитывались ни возросший объём грузоперевозок, ни увеличение числа заводов, оборудования и персонала, ни изменившиеся производственные цепочки. При этом использовать опыт, полученный в годы Первой Мировой войны, не представлялось возможным, так как в тот период «Эвакуация в ряде случаев свелась только к собиранию всякого рода сведений и к составлению планов эвакуации и лишь в малой мере вылилась в вывоз промышленного оборудования, сырья и рабочей силы»[304]. Г. А. Куманёв отмечает, что накануне войны некоторая работа по подготовке эвакуационных мероприятий шла, но в то же время признаёт, что на 22 июня 1941 г. никаких завершённых и утверждённых эвакуационных планов не существовало[305]. В январе 1939 г. Военно-промышленная комиссия при Комитете Обороны приняла Положение об эвакуации промышленных предприятий из угрожаемых зон[306]. Однако данный документ лишь очерчивал общие правила проведения эвакуации, оставляя непосредственные директивы на долю эвакуационных планов, которые только предполагалось создать и взаимоувязать. Более того, даже в такой, сугубо методологической, постановке проблемы были допущены существенные просчёты. Так, Положение об эвакуации допускало начало эвакуации только в условиях непосредственной угрозы предприятию «в пределах административных единиц, на территории которых они расположены». То есть вопрос о заблаговременной эвакуации не ставился, а вывозить заводы изначально предполагалось в аварийном порядке, в ситуации, когда неприятель уже как минимум, бомбит место первоначальной дислокации[307]. Исчерпывающую характеристику уровню планирования эвакуационных мероприятий дал Н. Ф. Дубровин[308]: «конкретными, заблаговременно разработанными эвакуационными планами на случай неблагоприятного хода военных действий мы не располагали. Положение осложнялось тем, что многие предприятия прифронтовых районов до последней возможности должны были давать продукцию для обеспечения нужд обороны. Наряду с этим нужно было своевременно подготовить оборудование промышленных объектов к демонтажу и эвакуации, которую приходилось часто осуществлять под артиллерийским обстрелом и вражескими бомбардировками. Между тем необходимого опыта планирования и проведения столь экстренного перемещения производительных сил из западных районов страны на восток у нас не было. Помню, как по заданию директивных органов мы специально разыскивали в архивах и библиотеках Москвы, в том числе в Государственной библиотеке им. В. И. Ленина, хотя бы отрывочные сведения об эвакуации во время Первой Мировой войны, но найти почти ничего не удалось. Опыт приобретался в ходе военных действий»[309]. Вообще, надо отметить, что тема подготовки к эвакуации в военное время до начала Великой Отечественной войны не пользовалась популярностью среди советского руководства. Например, в Москве, буквально за несколько недель до начала войны, по инициативе председателя Московского городского совета (Моссовета) В. П. Пронина, был разработан план эвакуации, предусматривавший вывоз из столицы приблизительно миллиона жителей. 3 июня этот план был представлен в Совнарком, но проект не только не был одобрен, но и сама комиссия Моссовета, его готовившая, была немедленно расформирована[310]. Формально подготовка эвакуации индустриальных объектов в СССР началась уже на второй день войны – 24 июня 1941 г. постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «для руководства эвакуацией населения, учреждений, военных и иных грузов, оборудования предприятий и других ценностей» при Совнаркоме СССР был создан Совет по эвакуации в составе Л. М. Кагановича (председатель), А. Н. Косыгина (заместитель председателя), Н. М. Шверника (заместитель председателя), Б. М. Шапошникова, С. Н. Круглова, П. С. Попкова, Н. Ф. Дубровина и А. И. Кирпичникова. Несколько позднее в Совет по эвакуации были дополнительно введены А. И. Микоян (первым заместителем председателя), Л. П. Берия и М. Г. Первухин (заместитель председателя)[311]. Однако от создания административного органа до начала собственно эвакуации путь оказался не скорым. Лишь 2 июля 1941 г. Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) издали совместное постановление «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества»[312], и, наконец, 3 июля был отдан конкретный приказ об эвакуации 26 заводов наркомата вооружений. Крупномасштабная эвакуация наконец началась. Однако началась, как видим, лишь спустя полторы недели после начала войны.

Разумеется, непосредственно нефтепромыслов эвакуационные мероприятия не коснулись. При всём желании нефтеносные поля нельзя было погрузить в эшелоны и увезти за Урал. Однако в эвакуацию отправились многие заводы-поставщики Азнефтекомбината. Скажем, в Стерлитамак был эвакуирован из Баку завод нефтяного машиностроения «Красный пролетарий»[313]. Кроме того, многие предприятия были переориентированы на выпуск оборонной продукции. Разрыв многочисленных производственных цепочек не мог не сказаться на деятельности тружеников нефтяной промышленности.

Однако это всё рассуждения общего характера. Теперь спустимся с высот общесоюзной истории на уровень истории азербайджанского нефтепрома. Уже с 1939 г. внимание советского руководства к нефтяной тематике резко возросло. Различные правительственные решения и резолюции по этим вопросам начали приниматься едва ли не со скорострельностью пулемёта. На XVIII съезде ВКП(б) была принята резолюция о создании нефтяной базы в Поволжье и Приуралье («Второе Баку»), в июне 1939 г. было принято совместное постановление ЦК ВПК(б) и Совнаркома о получении бензина из жирных нефтяных газов, в июле – о мерах подъёма Грозненской промышленности, в январе 1940 г. – о мерах усиления добычи и переработки нефти в Азербайджанской ССР, в феврале – о выполнении заказов авиапромышленности по производству авиабензинов, в мае – о производстве высокооктанового топлива и авиамасел, в декабре 1940 г. сразу два – снова об укреплении материально-технической базы и обеспечении добычи и переработки нефти в Бакинском районе и развитии нефтяного машиностроения[314]. Как видим, приказы