Будни фронтового автобуса - Иван Вадимович Карпенков

кардинально сменил систему питания. Вероятно, отсутствие белка и долгое голодание на фоне длительного нахождения во всяких не особенно естественных для человека позах открыли ему новые горизонты познания себя и Вселенной. Они уносили его все дальше и дальше от реального мира, в котором за бортом постепенно остались друзья и родственники.

И только младший сводный брат Уремы всегда оставался для него незыблемым авторитетом. Никакие Вишнудевананды и прочие Кришнамачарьяры не могли нарушить восхищения, вызываемого братом. Тот был на восемь лет младше и слыл непререкаемым авторитетом в семье. И дело тут даже не в том, что он был статен и красив, и даже не в том, что являлся чемпионом области по боям без правил. В нем было нечто такое, что заставляло слушать его и верить всему им сказанному.

Брат всю свою взрослую жизнь после окончания факультета физической культуры местного университета занимался какими-то покрытыми завесой таинственности делами, что, без сомнения, сильно привлекало внимание представительниц противоположного пола. Следует заметить, что и он отвечал им взаимностью. Возможно, именно этот факт и вызывал у Уремы на каком-то этапе жизни стремление подражать брату.

До начала своего нового этапа пребывания в «просветленном бытии» они часто проводили время вместе. Брат брал его с собой на пикники и дискотеки. Но вот только его друзья и многочисленные спутницы, невзирая на возраст Андрея, почему-то всегда воспринимали его как подростка, увязавшегося за взрослыми. Вероятно, причиной тому опять же были его миниатюрные размеры. Он часто замечал, что даже девушки, обсуждая с братом отдельные темы, в его присутствии явно обходили стороной некоторые аспекты взрослой жизни.

Но, невзирая ни на что, брат по-отечески относился к Уреме. И каждый раз, приезжая из разных поездок, обязательно привозил ему какой-нибудь подарок. А ездил брат много.

Отслужив срочную в одной из бригад спецназа ГРУ и поучаствовав в Чеченской кампании, он решил связать свою жизнь со спецслужбами. Но что-то у него в этом плане не заладилось. Сменяя один контракт за другим, повоевав еще и в Сирии, он так и не приблизился к своей заветной цели – стать офицером спецназа.

Бойцом спецназа он был. Но – не офицером. И всякий раз, когда каждый новый командир уверял его в том, что теперь-то уж точно вопрос присвоения ему офицерского звания будет решен на сто процентов, находилась какая-нибудь новая причина, по которой реализация обещания становилась невозможной.

Все это позволило брату Уремы к моменту начала СВО набраться значительного боевого опыта, что сделало его весьма востребованным в определенных специальных подразделениях. В первые же дни кампании брат уехал на фронт. Однако, благодаря тому, что семья их жила недалеко от приграничных регионов, он часто появлялся дома. Красивый, статный, с боевым пистолетом на поясе и автоматом в машине, он вызывал неподдельное восхищение Андрея. Открыв рот, он слушал последние новости и байки с фронта в исполнении брата, который с видом эксперта, вполоборота развалившись на стуле и положив руку на спинку соседнего, выглядел за общим столом невероятно круто и убедительно.

В его присутствии Урема даже на какое-то время забывал о йоговских дыхательных практиках и диете, пропуская назначенные по расписанию упражнения.

И вот однажды, не выдержав, Андрей сказал:

– Я тоже хочу, как ты… Быть в спецназе…

Брат поначалу слегка усмехнулся, а потом как будто что-то вспомнил и после некоторой паузы произнес:

– А что? Это мысль. Нефиг тебе тут дома штаны просиживать. Давай-ка я тебя пристрою. Там и зарплата приличная, да и льготы будут.

Где и кем служил брат, Урема определенно не знал, но был точно уверен, что в каком-то спецназе. А потому его предложение воспринял с энтузиазмом и радостью.

Однако решения вопроса пришлось ждать относительно долго. Брат не раз то было уже с кем-то почти договорился и Уреме были назначены дни прибытия в расположение части, то вдруг находились какие-нибудь непредвиденные обстоятельства и все опять откладывалось на неопределенный срок.

Однажды Андрея даже забрали на территорию части. Но там не было какой-то команды и лица, способного ее отдать. Так что ему пришлось ждать еще несколько месяцев.

И все же в итоге брат определил Андрея в одно из секретных подразделений, командование которого явно относилось к опытному спецназовцу очень хорошо и по-дружески. Неизвестно, какие общие интересы и дела связывали их ранее, но только когда командир впервые увидел вживую Урему, на какое-то время как будто даже потерял дар речи. Но потом, почесав рукой подбородок, задумчиво и словно за что-то извиняясь, сказал брату:

– Да уж. Ну что ж… Раз обещал, нужно выполнять… И ему найдем какое-нибудь дело.

Так начались боевые будни Андрея.

Ну, боевыми они, как оказалось, поначалу не были вовсе. Его привезли в большой отдельно стоящий дом, где уже жили другие бойцы. Им, похоже, до Уремы не было никакого дела. То днем, то ночью они убывали на выполнение своих задач, о содержании которых особо не распространялись. Возвращались воины обычно уставшими и злыми. Поев и почистив оружие, тут же ложились спать.

Так продолжалось несколько месяцев. Андрей терпеливо ждал, когда его начнут привлекать к исполнению боевых обязанностей. Но время шло, а ничего в его жизни не менялось.

При каждой возможности он сообщал брату о происходящих в подразделении событиях и выказывал свое стремление каким-либо образом поучаствовать в боевых действиях. И даже однажды, когда его попросили навести порядок в расположении, в сердцах во всеуслышание заявил, что пришел сюда воевать в спецназе, а не полы мыть. И если кому-то нужны уборщицы, то пусть командование вызывает сюда специально обученных для этого людей.

Таким своим поведением он в одночасье испортил отношения со всем коллективом. И даже уважение к его брату уже не могло их вернуть. Но, невзирая на то, что Урема, хоть и был чудаковатым и отчасти наглым, бить или каким-либо другим образом воспитывать его никто не стал. Вероятно, все из-за тех же миниатюрных размеров ему, как ребенку, в суровом мужском коллективе прощалось многое. Хотя, как говорится, осадок остался.

Правдами и неправдами постепенно его отселили от основной группы. И теперь Андрей был полноправным обитателем отдельно стоящего на отшибе домика. К нему никто не ходил и общаться с ним не стремился. Все в подразделении его попросту терпели и потихоньку игнорировали. Проводя часы в различных позах йоги в своем жилище, с каждым днем Урема все меньше попадался коллективу на глаза. И боевые товарищи постепенно даже начали забывать о его существовании.

Но когда в очередной раз при посещении командиром расположения