Будни фронтового автобуса - Иван Вадимович Карпенков

дорог», повидавшему тут всех и вся, было совершенно все равно, кто это и что он там наговорил «старшему». Его дело было крутить баранку. А потому он, сделав вид, что не расслышал, проигнорировал вопрос коллеги.

Но фельдшер, уже хорошо знавший повадки шофера и не поддавшись на его уловку, продолжил:

– Это тот самый… Про которого говорили… Ну, этот… Тот, что взял в плен двадцать хохлов!

Водитель несколько взбодрился и, выпрямив спину, взглянул в зеркало заднего вида, пытаясь подробнее разглядеть этого миниатюрного человека. На самом деле он не столько хотел увидеть «героя», сколько пытался уложить в своей голове несоответствие габаритов и поведения бойца с приписываемым ему подвигом. Но в плотно заполненном салоне спрятавшегося за огромным рюкзаком Урему в зеркало видно не было.

– Да ладно! – недоверчивым тоном произнес водитель: – Брешут небось…

Фельдшер был максимально убедительным, стараясь в точности пересказать разговор с толстым полковником, демонстративно поднимая голову вверх и так же, как полковник, закатывая глаза при упоминании, откуда тому по этому поводу звонили. Да, полковник слыл в этих местах не то что сильно уважаемым, но очень важным человеком. Просто так заставить его жестикулировать подобным образом могло только что-то действительно чрезвычайно важное. Это понимали все, включая и водителя. А потому он, произнеся про себя:

– Да-а, чудны дела твои, Господи! – над чем-то глубоко задумался.

О чем он думал, вероятно, было известно только ему и Богу. Наверное, о превратностях судьбы. О том, что он, вот такой крепкий и здоровый, вполне способный на подвиг мужик, все это время крутит баранку фронтового автобуса, в зной и мороз убирая и ремонтируя вверенное ему транспортное средство. И что за всю его службу так ни разу и не представилось ему случая проявить себя и совершить хоть какой-нибудь маленький боевой подвиг. А тут какой-то совсем крохотных размеров чудаковатый паренек, которого на гражданке он даже всерьез и не воспринял бы, оказывается героем.

Он представил себе, как после войны соберутся вокруг него его многочисленные друзья и товарищи и спросят: «А как ты служил там? Какие подвиги довелось совершить тебе?» И что ему на это отвечать? Рассказывать, что всю службу откатался водителем автобуса? Не боевого танка или бэтээра, а именно автобуса. Как водитель маршрутки в областном центре. И всех его заслуг – что попадал он с десяток раз под обстрелы да пару раз увернулся по пути от FPV-шки. Ему явно не хватает не то что на самую простенькую медальку, но даже на присвоенный ему уже статус «ветерана боевых действий». Какие боевые действия, если ему даже автомат с собой в рейс не дали?

А вот этому, маленькому щупленькому мужичку, которому действительно есть что рассказать, уж точно никто не поверит, что он один разоружил и взял в плен аж двадцать украинских солдат.

Вероятно, о чем-то подобном думал сейчас и обычно балагуристый фельдшер, который теперь молчаливо и грустно смотрел на дорогу.

Услышав разговор, опираясь по очереди то на правую, то на левую руку, шатаясь в раскачивающемся автобусе, к ним подошел сидящий неподалеку парнишка в голубом десантном тельнике.

– Ага! Я тоже слышал, что на передке один чувак в тылу у хохлов половину опорника расстрелял, а двадцать вэсэушников заставил сложить оружие и через минное поле привел под автоматом с поднятыми руками в свое расположение.

– Да не так все было! – словно видел все сам, вступил в разговор парень с перевязанной головой. – Это было подразделение ССО ГУР Украины. Они к нам в тыл хотели зайти дээргэшкой. Но один боец из НП засек их, подпустил поближе и заставил сдаться! Мне наш комбат рассказывал, что им на совещании в штабе доводили.

И все четверо, как по команде, обернулись в сторону салона, пытаясь посмотреть на этого героя.

А Урема тем временем, найдя глазами щель в занавеске, из-за своего рюкзака отстраненно разглядывал в окно проплывавшие мимо пейзажи.

Любопытство парней брало верх. Первым не выдержал десантник. Он вернулся в глубину салона, к Уреме, спросить его, мол, правда, что это он разоружил и взял в плен двадцать хохлов.

– Правда! – выглядывая из-за своего рюкзака, уверенно ответил Урема. – Только не двадцать, а около того.

– Ну расскажи, как это получилось-то? – домогался перевязанный, со следами крови на бинтах, но все же очень бодрый десантник.

Но тут Урема сделал максимально серьезное лицо и резко ответил:

– А вот это – военная тайна!

Десантник еще немного покрутился в проходе рядом с Уремой. Перекинулся с кем-то из раненых парой шуток и, убедившись, что «герой» не расположен к разговорам, снова покачиваясь, вернулся на свое место.

На самом деле Урема еще совсем недавно даже не помышлял ни об армии, ни о каких-либо подвигах вообще. Много лет назад, отслужив срочную службу на дальневосточной границе, он полагал, что почетный долг гражданина им возвращен Родине в полном объеме, и никаких отношений с военной службой ему больше иметь не придется. Но, как говорится, «человек предполагает, а Бог располагает». У Всевышнего, вероятно, на Урему были несколько иные планы.

Так, ничего не ведающий о планах Бога, Урема, которого мама с папой сорок лет назад назвали Андреем, после окончания службы в армии пошел работать на местный хлебокомбинат. Учиться он не любил, да и не хотел, так как, глядя на имеющих высшее образование бригадира и начальника цеха, не видел в этом особого смысла. Зарплата у него была практически такая же, как у них, но ответственности и потраченных нервов было в разы меньше.

Семьей Урема так и не обзавелся. Возможно, здесь сказались комплексы маленького человека, а может, просто не довелось встретить ту самую, свою женщину. А дамы, что на короткое время порой залетали в эротических фантазиях в сердце молодого Андрея, не обращали на него никакого внимания, предпочитая мужчин покрупнее. И кто теперь после этого скажет, что в амурных делах размер не имеет значения?

В любом случае, так или иначе, в определенный момент времени подумав про себя: «Да и хрен с ними со всеми!», Урема завел себе попугая и смирился со своим положением вечного холостяка, находя в этом даже определенный философский смысл и преимущество.

Что касается философии, то свято место, как известно, пусто не бывает. А потому, не найдя себя в реализации любви и брака, он все свои свободные силы направил на познание себя изнутри. Путь в мир просветления ему открыл грузчик Леха, в свободное время постоянно читавший йогические трактаты и комментарии к ним.

Вскоре Андрей прикупил себе коврик и