Большая книга ужасов – 66 - Ирина Мазаева

Женька с Сашкой переглянулись.

– Турики как турики, – пожала плечами Аня.

– У них голос был одинаковый. У всех троих, – вдруг выдала Женька.

– Точно… Мне тоже это показалось странным… – растерялся Сашка.

– Ладно, будем считать, вам повезло, что вы смогли от них уйти. Наперед же помните: никогда в лесу или на горе не называйте незнакомцам своего настоящего имени, не пожимайте им руку и не принимайте от них угощения и подарков. А если вы заподозрили, что перед вами тролль, бегите под солнечные лучи: на солнце они каменеют. Кстати, говорят, на Воттовааре есть несколько окаменевших троллей.

– Покажешь?! – обрадовался Лешка.

– Вот уж нет! – открестилась Лера. – Я туда ни за что не пойду. Потому что не все оттуда возвращаются. Некоторые остаются на горе навсегда. Особенно те, кто любит пирамидки из камней складывать.

– Пирамидки? Это типа тех, что мы в Рускеала везде видели? – спросил Лешка, переводя взгляд с Сашки на Женьку и обратно. – А че с ними не так?

– Говорят… говорят… – Лера выдержала эффектную паузу. – Говорят, что сложить пирамидку – значит, дать жизнь троллю. Но, увы, у новорожденного тролля не будет благодарности к людям, породившим его.

– В Рускеала не было никаких гномом и троллей! А пирамидок было вагон.

– Про Рускеала я ничего не скажу, а Воттоваара – на то и Воттоваара…

– И много таких было, в смысле тех, кто не смог с горы вернуться? – полюбопытствовала Даша.

– Много. А еще много тех, кто после Воттоваары с ума сошел. А тех, с кем потом, позже, что-то ужасное случилось, – вообще не сосчитать, – заверила Лера. – Я надеюсь, вы ничего с горы с собой не взяли?

– Нет. А что? – спросила Женька.

– Я же говорю: случится что-нибудь ужасное, – сказала Лера. – Точно никто ничего не взял?

И тут Лешка вспомнил про телефон… Но решил промолчать.

– Лешка сегодня мобильный телефон на камне нашел, – сказала Аня.

– Чего ты влезла-то?! – возмутился он.

– Его срочно надо вернуть! А то несдобровать! – предостерегла Лера.

– Ага, щас! Бегу-спотыкаюсь. – Лешка вытащил мобильник и ласково погладил его. – Тут музычка моя любимая есть. Владелец не звонит, так что все чики-поки. А каким-то гномам трубу возвращать – я что, дурак, что ли? И вообще, не верю я ни в гномов, ни в троллей. Уж такой вот я неверящий. Извиняйте.

– Да мне-то, в общем, без разницы.

– А какая у тебя музыка любимая? – спросила Даша.

– «25/17» – слышала такую группу? Короче, ща врублю, приколешься. – Лешка полез в аудиофайлы…

Город размечен годами,

Флажками на флешке памяти…

– немедленно раздалось на весь лагерь.

– А кто звонил, когда ты слышал мелодию? – поинтересовалась Женька.

– Гном… – прошептал Лешка.

Надрывающийся телефон выпал у него из рук.

– Э! Подтянись, пообщаться надо.

Лешку прошиб холодный пот: только не это!

Со всеми событиями на горе он совершенно забыл про хулиганье – малолетних гопников, досаждавших ему. И вот, что называется, с утра пораньше. И главное, снова он выходил из туалета, а они стояли напротив шеренгой. Караулили они его тут, что ли!

– А ты кто? Под кем двигаешься, кому греешь? – скороговоркой выпалил Лешка, как советовалось на сайтах, откуда Сашка скачивал информацию.

И сам же почувствовал абсурдность собственных вопросов. Ну, ответят ему Ферзь или Як, под кем они двигаются, кому греют, – и что? Как будто он знает хоть кого-нибудь из воровского мира, как будто он хочет кого-нибудь оттуда знать!

– Я гляжу, ты базарить полюбил, – заметил Ферзь как бы между делом.

– Да мне ваш базар по фигу! Потому что ваши слова… Тупые! И сами вы тупые! И правила ваши тупые! И понятия тоже тупые! – высказался Лешка, уже понимая, что все одно бить будут.

– Че, думаешь, мы тебя бить будем? – ласково спросил Як, выглядывая из-под локтя Ферзя. – Не. Мы тебя бить не будем. Ферзь седня добрый…

Лешка и глазом моргнуть не успел, как вожак хулиганья отвесил ему легкую пощечину. Совсем небольную – так, между делом, шмяк. Но ужасно оскорбительную.

– Стой ровно, – ласково попросил Ферзь.

Лешка против воли замер и зажмурился.

Ферзь так же ударил по другой щеке.

Когда Лешка открыл глаза, то увидел, что по тропинке шла Аня.

Трава была еще влажная, но Лешка развалился на берегу ламбушки за кустами, глядя в небо. «Ниче, я им еще покажу! Я их так отделаю, что мама родная не узнает! Я им!..» – И придумывал самые страшные ужасы, которые он «поделает» с обидчиками. Желание отомстить за все, поквитаться тяжелой яростью бурлило у Лешки внутри, не находя выхода. Потому что не знал, ну не знал он, как им отомстить! Понятия не имел. Не представлял даже.

Одно только было ясно, как божий день: из лагеря надо было валить. Оставаться здесь не было никакой возможности. И вообще, со всеми свидетелями его позора – с Сашкой, с Женькой, а тем более с Анькой! – он больше видеться не будет. Точно! Но тут Лешка вспомнил, что Женька его сестра, и понял, что все пропало.

Завтрак прошел без него. Сразу после завтрака какие-то девчонки появились на берегу и, не заметив Лешку, полезли в воду купаться. Потом с другой стороны от него приходили купаться пацаны. Прибегала Люська, искала недостающих, кричала, что лекция начинается. Но и она тоже не заметила Лешку. В лагере все шло своим чередом. Начинался-начинался да и начался новый день. Разве что вместо привычного солнышка на небе были тучи.

Если Лешка хотел удрать, пора было выдвигаться. Ведь до ближайшего поселка топать было километров двадцать. А оттуда вроде как и автобусное сообщение есть, и поезда ходили в Славахлебск. Неужто не удастся поплакаться и напроситься бесплатно до города? А если и не удастся, то всегда можно пойти на трассу. Женька рассказывала про автостоп: выходишь, машешь рукой – и тебя довозят до города. А там…

– Лежишь?

Лешка и сам не заметил, как заснул. А теперь вот над ним стоял Сашка.

– Хочешь поговорить? – предложил он.

– Че я тебе, еще и сказать что-то должен? Фиг тебе! – почему-то разозлился на друга Лешка.

– Пошли! Почему ты, кстати, на звонки не отвечаешь?

Лешка вытащил из кармана шортов мобильный телефон: на нем и правда были непринятые.

– Звук, наверное, отключен, – буркнул он.

– Пошли давай.

Лешка медлил.

– Пошли, я сказал! – прикрикнул Сашка, и он повиновался.