Большая книга ужасов 71 - Елена Усачева

Глеб сдернул с головы кепку, надел на сестру, поднял воротник своей штормовки, прикрывая шею. Они пошли дальше через лес.

– Утром шторм, – заговорил Глеб. – И он не закончится, пока она не убедится, что мы остаемся.

– Но ведь отсюда можно как-то уйти! – торопилась за братом Светик. – Мы не на необитаемой планете! Он говорил про какого-то Гену, приезжают охотники. Мы их дождемся!

– Посмотри на свой телефон, – качнул головой Глеб, смахивая с намокшей челки капли дождя. – Связи нет. И не будет. Какое-то время…

– Но ведь к дядя Лёке приезжают родственники. Мы к ним пойдем.

– Сегодня среда. Три дня. Если шторм продержится, то сюда никто не приедет.

– А как же еда?

– Еда здесь не главная проблема.

Они бежали и бежали вперед. Лес вокруг был незнакомый. Светик пыталась мысленно представить, где они сейчас находятся. Если они вошли в лес за домом дядя Лёки, то им надо сильно забрать налево, сделать хороший крюк… Или пройти по прямой. Это они делают большой крюк, когда сначала идут по дороге к дамбе, а потом поворачивают налево…

– Слушай! – Светик дернула брата за локоть, заставляя его остановиться. – Но если мы придем и все расскажем, мертвой девочке это не понравится. Мы же ей испортим все планы. Как только Костик узнает, он сразу потребует отвезти его домой. И Анка повезет. Мы же не так далеко от берега, мимо постоянно проходят катера… Можно дать знать…

В небе заворчало, заревело, грянуло.

Глеб посмотрел на Светика, потом его взгляд скользнул мимо нее.

– Хорошая идея, – прошептал он. – Молодец, что подсказала.

Снова что-то заворчало, рыкнуло, тяжело засопело.

В какой раз за сегодня Светику разом стало холодно голове. А потом по телу прокатилась горячая волна, сделавшая тело безвольно-непослушным.

– Что это? – Двигались одни губы, казалось, что звуки не получались.

Глеб ответил:

– Медведь. Не шевелись.

Она опять хрипела. В горле словно ежика запихнули – сглатывать было больно. Хотелось прокашляться, чтобы прогнать зудящее раздражение.

Выяснилось, что орать она умеет громко. Глеб тоже пытался кричать. Но его рык был слабее ее визга.

Медведь, огромный мокрый зверюга – страх добавил ему пару лишних метров и значительно увеличил в размере, – смотрел на них недобро. Смотрел, покрякивал.

Первая мысль – бежать – была сразу пресечена Глебом. Он вцепился в сестру, сжимая ее плечи.

Сообразив для себя сложную мысль, медведь зарычал уже в полный голос, задрал голову, показывая, какой он мощный.

«Бежать, бежать, бежать!» – вместе с толчками сердца рвалось из Светика. Но Глеб вдруг совершил то, что пригвоздило ее к месту.

Он зарычал в ответ.

Медвежий крик прервался. Зверь склонил голову, посмотрел на людей с сомнением.

Глеб оскалил зубы, рявкнул, подаваясь вперед.

Зверь зло фыркнул, принимая вызов. Он выше задрал морду, зарычал, показывая мощные коричневатые зубы. Глеб снова зарычал. Но было в его крике уже что-то неубедительное, уставшее.

Мишка встал во весь рост, потянул передние лапы вверх.

Глеб тоже поднял одну руку – второй он держал сестру.

Медведь почувствовал, что побеждает. Сделал шаг.

И тут Светик не выдержала. Ледяной ужас с силой ударил ее под дых, голову словно тряпкой обернули. Она завизжала. Вырвалась из-под ладони Глеба, замахала руками. Из глаз разом хлынули слезы. Нос забился. Воздуха не хватало. Но она орала.

Медведь удивленно вскинул уши. А потом как-то разом поджал их, опустился на четвереньки.

– А ну! Пошел! – завопила Светик из ниоткуда взявшихся сил и на последних ниточках связок. В горле что-то оборвалось. Глазам стало жарко от слез. Это было предельное, что она могла выдать. Если не подействует… если…

Подействовало.

Зверь повернулся спиной, засеменил прочь. Несколько раз оглянулся. Хвост у него оказался маленьким. Смешно даже каким маленьким.

Что было дальше, Светик помнила плохо. Они куда-то шли. Она плакала, из носа текли сопли, и их нечем было вытереть: рукав мокрый, платок в кармане мокрый, руки мокрые. Под ноги постоянно попадались кусты и кочки. В кустах она застревала, о кочки спотыкалась. Уронила кепку. Было все равно. Спина Глеба то маячила перед ней, то скрывалась, тогда она озадаченно останавливалась, но тут же чувствовала, что ее тянут за локоть.

А потом они оказались на своем берегу. Ладога раскинулась безбрежно из края в край. Песок, такой светлый на солнце, под дождем стал темным и жестким. Волна улеглась, оставив множество мелких колючих, словно недовольных, всплесков. Эти всплески пронзались такими же колючими и недовольными каплями.

Обе палатки были наглухо закрыты, вещи убраны.

Анка дошла. Успела все убрать.

Что они сейчас делают? Светик склонилась, чтобы открыть «молнию» предбанника. Думалось вяло. Переодеться бы да уснуть.

Глеб задержал Светика за плечо.

– Не говори, что было.

– Ты про медведя? – прохрипела Светик.

– Про девочку. Пускай они не знают. А медведь… Это мог быть просто медведь. Их же здесь много. Почему бы нам с ним не встретиться?

Светик кивнула. Говорить она была не в силах. Она могла сейчас только спать. Ах, как хорошо будет закопаться в спальник, положить под голову побольше мягких вещей, на ноги натянуть шерстяные носки, уснуть крепко-крепко, а потом проснуться… Проснуться!

– Глеб! – выжала из себя подобие звука Светик.

Глеб и не уходил никуда. Стоял, сунув руки в карманы, задумчиво смотрел на свои кроссовки. Выглядели кроссовки мокро. С челки капало.

– Надо не спать! – Светик шептала. – Ночь…

Все, силы кончились.

– Попробую костер развести, – кивнул брат. С его носа упала капля. – Вряд ли получится.

И не сдвинулся.

– Медведь, – выжала из себя Светик.

– Забудь, – кивнул Глеб, по его щеке побежала дождевая дорожка.

– Но если бы он нас… – Светик показала руками. Ей хотелось сказать, что тогда бы никакие планы не осуществились. Что из-за медведя-убийцы остров освободили бы от людей. Что сюда еще долгое время не пускали бы туристов.

Глеб дернул плечом. У него была своя версия. И он ее, как всегда, не сказал.

– А он знает? – Светик кивнула в сторону дороги.

Глеб поднял голову. По его глазам видно было, что он думает о другом.

Как нарочно дождь припустил с новой силой, не давая возможности говорить дальше, подул ветер. Ладога зашипела, завозмущалась. Глеб махнул рукой, отступая под елки. Светик торопливо дернула собачку «молнии» на тенте.