Коллекционер - Александр Варго

включенным свет, — прошептал голос. — А потом этот сраный Гриша расскажет, что ты пришел c коробками и упаковочной пленкой и не пускал его в гараж, когда начался ливень. Как ты думаешь, у Паши после этого появятся к тебе вопросы?»

— Обязательно появятся, — пробормотал Максим вслух.

На худом лице Григория отразилось недоумение:

— Чего ты сказал? Что появится?

«Все херня, но мы погнали!» — пропищал голос, и Максим холодно улыбнулся.

— Хочешь спрятаться от дождя?

— Странный вопрос, — нервно хихикнул Григорий, после чего Долин открыл гараж.

— Ну, заходи, — c ухмылкой сказал он, глядя на цыплячью шею ничего не подозревающего приятеля.

Григорий сделал пару шагов, изумленно оглядываясь по сторонам. Аккуратно выстроенные ряды солдатиков взирали на него c настороженностью.

— Это… — растерянно начал Григорий и поправил очки. — Это что, Старлей?

Максим поставил мешок с контейнерами и рулон в угол и поднял молоток c пола.

— Это моя новая коллекция, Док, — сказал он мягким, почти ласковым голосом и, не дав опомниться Григорию, c размаху хрястнул его молотком в лицо.

Док пошатнулся. От удара его нелепые очки слетели, на лбу появилась глубокая вмятина, которая тут же запузырилась кровью, казавшейся черной в скудном освещении.

— Макс… — жалобно проблеял Григорий. Коснулся рукой дырки в голове и неверяще посмотрел на окровавленные пальцы. — Макс, ты что?! Я же…

Он вытянул вперед трясущиеся руки, но Долин попросту отвел их в сторону и ударил еще раз. На этот раз стальной боек молотка угодил коллекционеру по макушке, пробив череп. Истекая кровью, Григорий начал заваливаться на пол, прямо на солдатиков, и Максим вовремя подхватил его за подмышки.

— Нет, не здесь, — пропыхтел Максим. — Ты мне тут все поломаешь, дружище.

Залитое кровью лицо Григория исказилось в жалобной гримасе. Он был тяжело ранен, но все еще находился в сознании. На его джинсах, в паху, стало стремительно расплываться мокрое пятно: мочевой пузырь коллекционера отреагировал на боль по-своему.

— Не надо, Макс, — всхлипнул он. — Я… никому… не скажу…

— Конечно не скажешь, — кивнул Максим. Он подтащил обмякшее тело Григория к подвалу, оставляя на бетонном полу блестящий след крови. Затем вновь взялся за молоток. Григорий продолжал хныкать, размазывать по лицу кровь. Третий удар — и он умолк. После четвертого Док перестал вздрагивать, в его остекленевших глазах застыло обиженное выражение, мол, как же так? Ведь изначально планировалось все иначе…

Максим выпрямился, тяжело дыша. Его ноздри хищно раздувались, расширенные глаза сверкали диким возбуждением, всем своим видом он напоминал торжествующего неандертальца, которому удалось поразить врага. Лицо было забрызгано кровью Дока, и эти капли мерцали, словно крошечные рубины. Веко снова начало дергаться.

— Заработать хотел, Док? — хрипло выкрикнул Максим и топнул ногой. — Не выйдет! Никому не отдам! Это моя коллекция!

Он посмотрел на ботинок, перепачканный кровью, и снова топнул, как капризный ребенок.

— Это мое! — завизжал он, брызгая слюной. — Мое! И никто у меня не заберет мою собственность!

Дождь равнодушно продолжал стучать по проржавевшей крыше.

* * *

Он пришел в себя дома, уже глубокой ночью.

Произошедшее в гараже казалось Долину каким-то чудовищным сном. На некоторое время ему даже стало казаться, что это и был кошмар — ночной кошмар, приснившийся ему в этом чертовом грязном кресле.

И чтобы убедиться в этом, в полвторого ночи Максим уже начал собираться в гараж. Однако ему хватило всего одного взгляда в зеркало, чтобы понять, что все было наяву. Черт, он даже толком руки не отмыл, вон, на запястье виднеется кровь…

«Я так и шел c окровавленными руками домой?» — ошеломленно подумал он.

«А что здесь такого? — деловито возразил голос. — Ты защищал свое имущество. У тебя не было выбора. Этот неугомонный Док сам подписал себе приговор, когда напросился к тебе в гараж. Подумаешь, какой нежный, дождика испугался… Если бы не это, сидел бы сейчас в своей квартире, шарился по аукционам в поисках солдатиков…»

Максим принялся ходить из угла в угол.

— Я убил еще одного человека, — шептал он, до крови кусая губы. — Я убил Дока. И все из-за тебя!

Голос захихикал.

«Надо говорить — “из-за себя”! Потому что я — неотъемлемая часть тебя, Макс».

Максим потрогал лоб, он показался горячим.

«Я заболел?..»

Потом мелькнула мысль: «А может, выпить? Кажется, в холодильнике еще оставалась водка».

Поразмыслив, он отказался от этой затеи. Если после каждого недомогания прикладываться к бутылке, можно и спиться, как Нос.

Но что же делать? Док — это не его дядя-забулдыга, у Дока есть работа и близкие! И хотя модератор их сообщества жил один, у него в Люберцах есть сестра, c которой, по словам Григория, они вполне хорошо и плотно общались. Рано или поздно родные забьют тревогу! И если начнется расследование, все нити приведут сюда!

Долин почувствовал, как внутри зазмеились ледяные щупальца страха, опутывая желудок.

Док ведь разговаривал c алкашами, которые ему подсказали, где его гараж!

Максим выматерился.

«Угомонись, — произнес его незримый спутник. — Дока хватятся не раньше чем через пару дней. За это время ты должен избавиться от тела. Завтра купи чистящие средства и строительную пленку из полиэтилена. Ты ведь не на бетонном полу будешь пилить? Следов крови не должно остаться. Расчленишь тело, вымоешь гараж. Суток тебе на это хватит. Видеокамер в вашем гаражном кооперативе нет, так что отследить, куда поперся твой не в меру любопытный друг, невозможно. Да, и самое главное — телефон Дока. От него избавься в первую очередь».

Максим обхватил ладонями голову: мигрень усиливалась.

— Кто ты? — чуть слышно спросил он. — Ты дьявол, поселившийся внутри моего тела? И зачем ты помогаешь мне?

Ответа не было.

Но все советы казались разумными. Учитывая ситуацию, других вариантов у Максима попросту не было. Конечно, краем сознания он понимал, что медленно погружается в трясину. И способ избежать этого лежал, в общем-то, на поверхности — пойти в полицию и все рассказать. Тогда все закончится очень быстро: его арестуют, будет суд, и, скорее всего, он получит пожизненное. И тогда навсегда распрощается со своим хобби: в тюрьме никто не позволит Долину собирать солдатиков… Да и не на что ему будет коллекционировать, если говорить прямо. Разве что станет лепить их сам, из хлеба или дерьма, хе-хе.

— А может, и не будет суда, — вслух проговорил Максим. — Может, меня признают невменяемым, и я окажусь в психушке.

Он почесал затылок, прикидывая плюсы и минусы подобной перспективы. Ладно. Как бы то ни было, о чистосердечном признании в полиции пока речи не идет, и ему остается выкручиваться. По мере своих сил и возможностей.