Большая книга ужасов 69 - Ирина Щеглова

Радушный Койлыбай принялся угощать гостей, парни набросились на еду, благодаря и нахваливая. Гуля, заметив замешательство подруги, подсела поближе и стала показывать, как и что с чем едят.

Как ни странно, Эля совсем не ощущала вкуса блюд, хотя чувствовала голод.

Она с трудом прожевала несколько кусков и ждала, пока ребята и баксы насытятся.

Ее мучили вопросы, и она ждала ответов, но из вежливости помалкивала.

Наконец, когда гостям принесли чай, Койлыбай, взглянув на Элю, чуть заметно кивнул и ему подали кобыз.

– Сейчас я поведаю дорогим гостям одну старинную легенду.

Эля замерла в ожидании.

Много лун назад одному баксы во сне привиделся аян-откровение, этот аян принес его друг – глава всех джиннов и пери:

Койлыбай замолчал и посмотрел прямо на Элю.

– Что? – удивилась она. – Почему вы так смотрите?

Теперь и друзья разглядывали ее, раскрыв рты.

– Эй, вы чего?

– Эль, по-моему, Койлыбай на тебя намекает, – шепнула Гуля.

– Почему это на меня? Ты больше подходишь…

Ребята вопросительно уставились на баксы.

– Эля, твоя подруга права, – кивнул Койлыбай, – ты правнучка той самой девочки.

– Ну это уж слишком! – только и смогла произнести она.

– Сама посуди, как бы вы все смогли найти дорогу из вашего мира в мой? Конечно, вас направили, но если бы не Эля, ничего бы не произошло. Кара-албасты, перерыв все в нашем мире и никого не обнаружив, начала копать и в соседнем; проникнуть в мир людей она не могла, но след беглянки нащупала. Как только представилась возможность, она отправила обра, и тот притащил по огненной дороге не только Элю, но и всех, кто с ней был. Не разобравшись, албасты все перепутала. Думала, что схватила чудесного ребенка, а на самом деле – случайную жертву. Ее-то она и собралась подбросить ненавистной пери, которая должна была вот-вот родить.

– Что?! – хором воскликнули ребята.

– Как это – «вот-вот»? – удивился Руслан. – Это событие случилось давным-давно, вы же сами рассказывали…

– Видите ли, в разных мирах время течет по-разному, а для таких, как албасты, его вообще не существует. Она может находиться в разных точках одного события, для нее все одинаково и все сейчас.

– Но зачем я ей? – удивленно переспросила Эля. – Это моя прабабка была чудесным ребенком.

Койлыбай прикрыл глаза:

– Младенец-девочка, подкинутая неизвестным к сиротскому дому, ей долго удавалось оставаться неузнанной, она выросла, стала лекарем, вышла замуж, родила дочь, накрепко запечатав в ней свой дар, но, когда поняла, что слуги албасты обнаружили ее, исчезла, ушла к своим. Но она не оставляла свою семью, присматривала за дочерью и, как только почувствовала опасность, позвала ее к себе. Чтоб сбить со следа погоню, дочь пери отправила свою внучку подальше от дома. Дар от нее вновь перешел к дочери… К тебе, – баксы открыл глаза и посмотрел на Элю. – В чудесном ребенке пери заключена огромная сила, воспользовавшись ею, албасты попытается захватить весь мир. Главное, чтобы такие, как я, под ногами не путались.

– Но вы продолжаете путаться, – Эля задумчиво кивнула.

– Именно так, – согласился Койлыбай.

– Вы опять обманули ее…

– Да. Мне снова удалось обмануть албасты, заставив отдать украденную душу Гули, в очередной раз подменив роженицу. Только теперь вместо куклы была девочка.

Элю накрыло внезапным озарением, и она, не веря себе, спросила:

– Значит ли это, что моя прабабушка сейчас здесь?

– Все еще здесь, – согласился Койлыбай. – Благодаря вам албасты лишилась добычи и опять не смогла получить чудесного ребенка, пери снова передала мне свою дочь, чтобы я спрятал ее.

– А можно на нее посмотреть? – робко попросила Эля, задыхаясь от волнения.

– Обязательно. Она и поможет вам вернуться в срединный мир.

В юрту вошла женщина с плетеной из ивняка продолговатой корзиной. В корзине лежал спящий младенец…

Женщина передала корзину Койлыбаю, тот, пристально глядя прямо на Элю, протянул младенца ей.

Эля машинально приняла корзину, не в силах оторвать взгляда от Койлыбая.

Ей показалось, что воздух внезапно кончился, она попыталась вдохнуть – и не смогла: потемнело в глазах…

Она падала, и единственной ее мыслью было: «Только бы не выронить ребенка…»