Дитя подвала - Александр Варго

Кто-то пришел в их дом. Открыл дверь (у Ольги не было ключей, по крайней мере, он был уверен в этом), вошел внутрь. Очевидно, супруга услышала шум и вышла узнать его причину. Незваный гость начал свое дело прямо в прихожей, после чего потащил Ольгу в спальню. Учитывая количество крови на постели, голову ей отсекали тоже там. Вот только куда ее потом дели? И где само орудие убийства?!

«Ее прибили гвоздями, – тихо прошелестел внутренний голос. – Вряд ли он стал бы приколачивать мертвяка. А это означит, что твою жену сначала распяли на кровати, а потом изнасиловали битой… И лишь потом обезглавили».

Это было очень похоже на правду.

На кухне и в других комнатах царил порядок. Сергей проверил ванну и зашел в туалет. Поднял крышку унитаза, скрипнув зубами – голова Ольги была там. Волосы слиплись от засохшей крови, остекленевшие глаза, подернутые молочной пленкой, безучастно смотрели на застывшего мужчину. Рот порван, губы в глубоких трещинах, некоторые зубы раскрошены, на подбородке застыла кровяная корка.

«Значит, бита побывала и во рту, – с каким-то пугающим спокойствием подытожил Сергей. – Ну что ж, Оля. Наверное, я виноват перед тобой. Жаль, что все так случилось. Уж такого конца ты точно не заслужила».

Помедлив, он открыл шкафчик над унитазом, вынув оттуда сложенную вчетверо сумку из парусины. Когда-то давно в нее Ольга собирала яблоки с их участка, чтобы потом варить компот с вареньем. Вынув голову из унитаза, Сергей осторожно положил ее в сумку. На ее дне тут же проступили влажные пятнышки, и он поставил ее рядом с туалетным ершиком. После этого Малышев закрыл крышку унитаза и вернулся в спальню.

Артур все еще был в отключке, но отец даже не удостоил его взглядом. Теперь он смотрел на сумку, притулившуюся у тумбочки. Присев на корточки, Малышев расстегнул молнию, с интересом рассматривая скомканные вещи супруги. Казалось, их собирали в отчаянной спешке. Во внутреннем кармане он обнаружил стопку долларов, сложенную вдвое. Губы Сергея растянулись в холодной улыбке.

«Ты хотела сбежать, солнышко? Но кто-то помешал тебе. Осталось выяснить, кто именно».

Сергей выпрямился.

– Папа… – раздался вымученный голос Артура. Он пришел в себя, и, приподнявшись, тряс головой, напоминая собаку, которая вылезла из воды. Из рваного уха на плечо капала кровь. – Что это?..

– Ты сам все видишь, – глухо промолвил Сергей. Он медлил, собираясь с мыслями. – Мамы больше нет. Ее… убил какой-то изверг. При этом… хм… надругавшись перед смертью. Тебе, как мужчине, нужно собрать свою волю в кулак и принять это.

Тяжело дыша, Артур поднялся на ноги. Его трясло, как в лихорадочном ознобе, бледное лицо исказилось от страха.

– Я сейчас позвоню в управление и «Скорую», – продолжал Сергей. – Ты должен приготовить себя к тому, что тебя будут допрашивать. Просто скажешь все, что ты сейчас видишь.

– Где… – Артур с трудом сглотнул застрявший в горле ком. – Они… – он запнулся, и слезы потекли по его щеками, прокладывая блестящие дорожки, – отрубили ей голову…

Сергей молчал, сурово глядя на него.

– Я найду того, кто это сделал, – тихо пообещал он. – Найду, чего бы это ни стоило. Даже если его убьют раньше, я воскрешу его и снова убью.

Его взгляд упал на подушку, лежащую на краю постели. Точнее, на краешек чего-то темного, что выглядывало из-под нее. Он убрал подушку и уставился на темно-синий пакет из плотного полиэтилена.

«Это может оказаться бомбой», – пронеслась у него мысль, когда он вспомнил о своей службе в Афганистане. Моджахеды часто практиковали маскировку взрывных устройств под всевозможные предметы, будь то фонарик, детская игрушка или даже зажигалка…

– Плевать, – сипло произнес он, начиная развязывать пакет.

– Мама, – всхлипнул Артур, вытирая градом катившиеся слезы. Он закрыл лицо руками.

Между тем Сергей вывалил содержимое пакета на тумбочку. Его потрясенному взору предстала милицейская фуражка, у которой вместо кокарды на лбу зияла рваная дыра, и несколько цветных фотографий, перетянутых канцелярской резинкой, которую он тут же сорвал. До ломоты в челюстях стиснув зубы, Малышев безмолвно разглядывал лица, изображенные на фото. Вот Ольга. Вот его сын, Артур. А вот он сам. А это…

При виде последней фотографии у него внезапно возникло ощущение, что кто-то всадил ему огромный нож в живот. Со сладострастно-злобным «йи-и-ихх!», по самую рукоять, так, что лезвие пронзило податливое тело, словно торт, и со скрипом уткнулось в кость позвоночника.

В голове мгновенно вспыхнули события последних недель – инцидент на трассе, бойня в доме мажора, казнь четверых ушлепков в горах…

«Дядечка, хотите, я покажу вам сиськи?» – пропищал в голове девичий голос, и Сергей вздрогнул.

Это была она.

Наглая сучка, которой он «откусил» палец, после чего ею пообедал медведь.

«Как?!! – тяжело заворочалось в мозгу. – Как и кто это мог узнать?!!»

Мысли набухали закипающей кровью, краски перед глазами сгущались, превращаясь в однообразную вязкую пелену.

Артур убрал от лица руки, уставившись на отца.

– Что это? – скрипучим голосом спросил он.

– Это тебя не касается, – резко произнес Сергей. Он подобрал остальные фотографии, сложив их в стопку, поймав себя на мысли, что лицо Ольги перечеркнуто двумя глубокими царапинами.

– Папа… Нашу… маму кто-то убил.

Речь давалась Артуру тяжело, он выплевывал каждое слово с огромным трудом, будто липкий ошметок смолы, облепленный стеклянным крошевом.

– Ей… отрезали голову… Изнасиловали палкой… А ты… говоришь, что это не мое дело?

– Я разберусь с этим сам, – сухо произнес Малышев, пряча фотографии в задний карман джинсов. – Не хватало еще тебя впутывать в это дерьмо.

Молодой человек поднялся на ноги, прожигая отца взором, преисполненным ненавистью.

– Это все ты! – неожиданно взвизгнул он. – Ты! Ты во всем виноват!!

– Заткнись, – приказал Сергей, сверкнув глазами. Его голосом можно было резать сталь. – Закрой пасть, щенок.

Пошатываясь, Артур приблизился к отцу.

– Ну, давай, – прошептал он и ткнул пальцем в продырявленную фуражку. Было видно, что края отверстия обуглены, словно милицейский головной убор прожгли тлеющей головешкой.

– Как ты объяснишь это, папуля? – повысил голос Артур. – Я не слепой! Это знак, и это связано с твоей работой! Это не просто какой-то маньяк! Он из-за тебя убил маму! Он делает тебе вызов!

– Еще одно слово, и я вышибу тебе зубы, – так же тихо проговорил Малышев.

– Это знак! – заверещал Артур, брызгая слюной. – Кто-то хочет убить нас всех! Кому ты перешел дорогу?! Что ты натворил, гово…

Его вопрос захлебнулся в звонкой пощечине. Голова парня мотнулась, и он отпрянул, ошалело глядя на разгневанного отца. На щеке пламенела красная отметина.