Дитя подвала - Александр Варго

– Ты как-то рассказывал, – неуверенно произнесла она. – Испанский…

– Вот именно, – кивнул Малышев. – «Испанский осел». У нас что, появились конкуренты?

Он неторопливо двинулся по тропинке.

– Вторая казнь за месяц, – сквозь зубы проговорил он. – Такое ощущение, что… что кто-то хочет быть очень похожим на нас. Не думаешь?

Малышев вдруг обернулся, в упор глядя на Марию.

– Кстати, о вареных раках… Несколько недель назад одного мальчишку сварили в кипятке, – произнес он, буравя Марию немигающим взглядом. – Ничего об этом не известно?

– Сбавь обороты, дядя, – тихо сказала она. – Я видела репортаж по ящику. Но решила, что это ты развлекаешься. Просто не было времени обсудить.

Сергей медленно покачал головой.

– Это не я. Я бы поделился с тобой этой информацией. Как и ты предупредила бы меня, если решила бы повеселиться в одиночку. Это действительно не твоих рук дело? А, Маша?

Марии стоило огромных усилий выдержать взгляд этих холодных глаз, зыбких, как мертвое болото.

– Нет.

– Я не потерплю в своем лесу чужого волка, – хрипло произнес он. – Я должен навестить одного человека. Он судебный психиатр, спец по серийным убийцам. Пора задать ему несколько вопросов…

* * *

Спустя четыре дня

Ольга поднялась на ноги, чувствуя предательскую дрожь в коленях. Тело нестерпимо ломило, суставы выворачивало, казалось, все кости в ее изможденной оболочке расплавились в тягучий воск, и она напоминала сама себе рыхлую медузу, которую выбросила волна и теперь она медленно умирала, тая на раскаленных камнях.

– Все в порядке, – надтреснутым голосом пробормотала она, держась за дверной проем. Взгляд глубоко запавших глаз был направлен на унитаз, забрызганный желтыми кляксами желчи – все, что мог исторгнуть ее несчастный желудок.

Ее рвало уже второй день подряд. Что бы она ни ела, все зловонным фонтаном выплескивалось обратно. Даже когда она пила воду.

С тех пор как Сергей начал прятать от нее лекарство, ее рвало с жутким постоянством.

«Он хочет убить тебя».

Ольга вздрогнула. Ей почудилось, что голос давно умершей матери прозвучал прямо над ухом.

«Он сделает это, – снова шепнула мать. – Ему не нужно будет резать тебя или пытать… Он просто не даст тебе уйти отсюда. Он убьет тебя, как убил бы птицу, накрыв ее стеклянной банкой».

Нетвердой рукой Ольга потянулась к бачку, нажала на кнопку слива. Забурлила вода, смывая со стенок унитаза следы рвоты. Затем шаркающими шагами она направилась в ванную.

– Это не я, – тусклым голосом произнесла Ольга, ошеломленно глядя в зеркало. На нее исподлобья пялилась кошмарная пародия на женщину – кособокое, бледное пугало, с трясущимися руками и темными провалами вместо глаз. Волосы висели сальными прядями, пожелтевшая кожа на лице натянута так, что вот-вот – и она лопнет на скулах, обнажая кости.

Боже. Боже.

«Это правда я?»

Слезы отчаяния потекли по бескровному лицу, и она сняла с крючка полотенце, промокая глаза.

«Беги, пока не поздно», – снова заговорил голос матери.

Ольга шмыгнула носом.

– Куда? – прошептала она. – Он забрал мой телефон… Запер дверь… Забрал все деньги…

«Через окно».

В глазах-впадинах мелькнул огонек, и слезы прекратились сами собой.

– Окно, – напряженно повторила Ольга, устремив взгляд на кухню.

Действительно, можно вылезти через окно. Но ведь придется преодолеть забор!

«В сарае есть лестница… Уж как-нибудь перелезешь… – продолжала мать. – По крайней мере, оказавшись на улице, ты можешь позвать на помощь. Позвать, пока он…»

При мысли о том, что муж застанет ее при побеге, по спине Ольги заскользила морозная лента, больно царапая кожу ледяными колючками.

– Я успею… успею…

«Ты должна идти в милицию».

Ольга отшатнулась, словно увидев под ногами шипящую кобру.

– Нет, – хрипло произнесла она.

«Да».

– Он сам милиционер. У… – Женщина сглотнула подкативший комок. – У него связи.

«Расскажешь все как есть. Ты ведь много чего видела, да?»

Ольга почувствовала, как ее шею сдавливает железный обруч.

– Да, – прохрипела она. – Видела.

Она вдруг подумала о сыне.

Артур.

– Мой мальчик, – промолвила она, горестно вздохнув. – Господи… что он из тебя сделал… Тебе нужна помощь…

«Ничего не поделаешь… Возьми себя в руки и действуй. Время еще есть…»

Ольга снова взглянула в зеркало. На нее все так же смотрела тяжело больная женщина, сутулая, страшная и бледная, как сама Смерть. Изменился лишь взгляд. Теперь он был осмысленным, и в нем заискрился лучик надежды.

Она быстро приняла душ, после чего собрала небольшую сумку, положив в нее самое необходимое. Оделась в новое платье, наложила макияж. И хотя косметике не удалось полностью омолодить ее лицо, выглядеть она стала значительно свежее.

«Если не примут заявление… куда мне идти? Сергей убьет меня».

Она стояла, лихорадочно вслушиваясь в стук собственного сердца. Почему молчит мама?

– Или я схожу с ума? – вслух произнесла Ольга.

«Лариса, – внезапно подсказала мать. – Помнишь? Ты забыла, что у тебя в Новосибирске есть троюродная тетка? Вы всегда были в неплохих отношениях».

– А деньги? – растерялась Ольга. – У меня ничего нет…

«Ищи».

После недолгих поисков она издала радостный возглас – в серебряном портсигаре, подаренном Сергею его коллегами на какой-то праздник, она обнаружила две тысячи долларов.

– Я заберу их. И это не воровство, – с пылающим от стыда лицом проговорила Ольга, пряча деньги в сумку. – Ты украл у меня все, ублюдок. Всю мою жизнь. И сына тоже. Это будет небольшой компенсацией…

К счастью, Сергей не догадался забрать ее паспорт, и она нашла его среди платежек за дом.

Ольга подошла к окну, распахнув его настежь. Лицо обдал свежий ветерок, и женщина на мгновение зажмурилась, судорожно дыша.

«Я иду сдавать собственного мужа, – подумала она в каком-то тягостном ступоре. – Потому что я знаю, кто он на самом деле. Невозможно столько лет вести двойную жизнь и оставаться при этом незамеченным. Он уезжал на несколько дней, а когда возвращался, от него пахло кровью и смертью. Я видела кровь на его руках, его одежда был в крови, его обувь была в крови. По ночам я слышала его разговоры о несчастных, которых он увозил в какую-то глухомань. Я слышала о пытках. Я видела драгоценности и чужие паспорта, которые он однажды забыл вовремя спрятать… Я знаю, что он делал с Артуром, собственным сыном…»