Ведьма придет за тобой - Антон Грановский

– А это – от Стаса, – сказала Маша и протянула Глебу бутылку двенадцатилетнего виски «Маккален».

– От Стаса? – удивленно поднял брови Корсак. – Я думал, он меня ненавидит.

– Он ненавидит только женщин. Особенно тех, с кем спит.

Глеб хмыкнул.

– Значит, я зря опасаюсь. Передавай ребятам привет и благодари за подарки.

Он убрал сигареты и виски в тумбочку и спросил у Маши.

– Что удалось узнать про Борзина и Ройзмана?

– Виталий Борзин находится в Португалии. Он дипломат. Артур Ройзман – президент инвестиционного фонда. Вернее, был им, пока его не убили.

– Убили? – Глаза Корсака блеснули. – Вот с этого момента давай подробнее.

Маша рассказал ему о трупе Ройзмана, найденном в номере дешевой гостиницы. Глеб внимательно выслушал, а когда она закончила, задумчиво произнес:

– Значит, пауки? Интересный способ убийства.

– Наш судмедэксперт сказал то же самое. Даже собирается вставить этот случай в учебник, который пишет.

– Убийца не оставил следов или отпечатков?

Маша покачала головой:

– Нет. По словам секретарши Ройзмана, незадолго до гибели ему позвонила какая-то женщина. Представилась старой знакомой. После этого он быстро собрался и уехал из офиса. Секретарша утверждает, что у женщины был странный тембр голоса.

– Странный?

– «Неживой», как она выразилась.

– Изменен модулятором?

– Возможно.

Нахмурившись, Маша потерла пальцами лоб.

– Ума не приложу, с чего начать.

– Нужно искать пятого, – сказал Глеб.

Маша пристально на него посмотрела.

– Пятого?

– Да, Маш. На фотографии четверо парней, но кто-то ведь их фотографировал. Кто-то держал фотоаппарат, и нужно этого «кого-то» найти.

– Не думаю, что это будет просто.

– Ты права. Но я могу немного упростить тебе задачу.

Маша хмыкнула.

– У тебя в прикупе всегда есть козырный туз, Корсак. Что на этот раз?

Глеб взял с тумбочки смартфон, нашел фотографию парней, увеличил ее и протянул трубку Маше.

– Отражение в зеркале. В левом углу.

Она вгляделась в то место, на которое указал Глеб. Там и впрямь висело зеркало в обшарпанной деревянной раме, а в нем отражался зыбкий силуэт.

– Надо же… Я сразу и не заметила.

– Понимаю. Этот фрагмент фотографии слегка засвечен. Но мой знакомый увеличил его, пропустил через фильтры и добавил четкости. Сейчас покажу, что получилось.

Глеб протянул руку к сумке, которая стояла возле кровати, вынул оттуда фото и протянул Маше.

– Взгляни.

Она взяла распечатанный на принте фрагмент снимка и пристально в него вгляделась. Затем удивленно протянула:

– Это что – женщина?

– Судя по фигуре – да.

– Выглядит странно. И… жутковато.

– Мой приятель считает, что это искажение оптики.

Маша еще несколько секунд разглядывала фрагмент, потом подняла взгляд на Глеба.

– Ты говорил, что в детстве дружил с Андреем Темченко.

– Да. До десятого класса. Потом наши пути разошлись.

– Почему?

– Не знаю, стоит ли об этом говорить. – Глеб провел ладонью по красным воспаленным глазам. – Тогда произошла одна странная история. Вернее – одно неприятное… совпадение.

Он замолчал, словно о чем-то задумавшись, и Маша вынуждена была его поторопить.

– Ты расскажешь мне?

– Да. В конце девятого класса мы сидели на уроке химии и, по своему обыкновению, болтали. У нас было много тем для разговора, поскольку увлекались мы одними и теми же вещами. Оба любили историю, оба верили во всякую чертовщину, он чуть больше, я чуть меньше. В тот раз мы говорили о ведьмах и колдунах. Вернее – о черной магии. Андрей утверждал, что если несколько человек одновременно о чем-то подумают, сильно чего-то пожелают, то загаданное вполне может сбыться.

Глеб перевел дух, после чего заговорил снова.

– Андрей предложил воздействовать «силой мысли» на химичку. Мне эта идея показалась дурацкой, но я ради шутки согласился. Мы уставились на учительницу и пожелали, чтобы урок поскорее закончился.

– И как? Он закончился?

– Да. Только это оказалось совсем не смешно. Учительница умерла от инсульта.

– Прямо во время урока?

– Да. – Глеб посмотрел на побледневшее лицо Маши и продолжил: – Я, конечно, не верил во всю эту чертовщину, но никак не мог избавиться от чувства вины. И не мог видеть физиономию Темченко, поскольку он-то как раз никакой вины не испытывал. Он ликовал, поскольку доказал мне, что был прав.

– Жестокий юноша.

– Да уж. После того случая я перестал с ним общаться. Совсем.

Оба помолчали немного, обдумывая все, что рассказали друг другу.

– Чем, по-твоему, они занимались в том охотничьем домике? – спросила Маша.

Глеб пожал плечами:

– Не знаю.

Маша нерешительно начала.

– Ты ведь не думаешь, что…

Она осеклась.

– Понимаю, о чем ты, – сказал Глеб. – Я не хочу думать, но дурацкие мысли сами лезут в мою голову.

– То есть ты допускаешь, что парни выпили вина, развеселились, им захотелось приключений, и тогда Темченко предложил друзьям поиграть в колдунов?

Глеб улыбнулся:

– Звучит довольно странно.

– Да. И все же. – Маша вновь потерла лоб. – С ними была женщина, – сказала она. – Что, если в этой «игре» она стала жертвой? Как раньше – учительница химии.

Глеб усмехнулся, на этот раз скептически.

– Маш, о чем мы вообще говорим? Ладно я, но ты-то? Сыщик не должен заморачиваться на мистике и тому подобной ерунде.

– Я и не собиралась, – спокойно сказала Маша. – Но мало ли какой бред мог прийти в голову четырем подвыпившим парням. Особенно если учесть, что в их компании была женщина.

Ответить на эту реплику Глеб не успел – в сумочке у Маши зазвонил телефон. Она достала трубку и прижала к уху.

– Слушаю!

– Марусь, это я, – услышала она голос Лаврененкова.

– Да, Семен Иванович, слушаю вас.

– У вас есть минутка?

– Да, вполне.

– Те пауки… это действительно тарантулы. Семейство Lycosidae, пауки-волки. Распространены в Средней Азии, на юге России и на Украине. С причиной смерти мы тоже не ошиблись. На слизистой Ройзмана – множественные следы укусов. Укусы вызвали отек дыхательных путей, и Ройзман задохнулся. Но это еще не все. Тут у меня Данилов. Передаю ему трубку.