Заклятье красных свечей - Дмитрий Щербинин

И как он взглянул на свою добычу, то понял, что ему повезло. В его руки попался не просто рядовой карлик-уродец, а предводитель этого злобного племени. На пойманном было нечто вроде длинной мантии, которая покрывала всё его тело, кроме пяток. А в носу у него болталось зелёное кольцо.

В это мгновенье Таня вся изогнулась, и вскрикнула:

— А-а, ногу мне кусают! А-а, больно!

Тогда Миша сжал пойманного карлика с такой силой, что тот запищал. Затем Миша схватил пойманного за нос, и стал размахивать им, словно тряпичной куклой. Остальные уродцы перестали насмехаться, послышались их испуганные восклицания.

Миша крикнул:

— А ну: перестаньте кусать мою сестру!

И затем спросил у Тани:

— Они больше тебя не кусают?

— Нет… — простонала девушка.

— Так, хорошо. Стало быть, понимаете! — угрожающим тоном приговаривал Миша, и при этом он продолжал размахивать предводителем уродцев — тот жалобно пищал.

— А теперь слушайте меня! — ещё раз крикнул Миша. — Или вы сейчас же выпустите мою сестру, или этому вашему божку каюк. Понимаете: ка-юк!

Многочисленные голоса уродцев слились в один хор: они больше не угрожали, не насмехались, но в каждом их слове чувствовалась злоба.

Таня ещё раз попыталась вырваться, но железная челюсть по-прежнему придавливала её к полу.

— Не понимаете, да?! — спросил Миша. — Ну, сейчас поймёте!

И он поднёс своего пленника к факелу. Уродец начал бешено извиваться, запищал, и ещё раз впился в Мишин палец. На этот раз затрещала кость. Но мальчик не обращал внимания на боль. Он выкрикнул:

— Если не выпустите — поджарю его! Ясно вам?!

Уродцы примолкли, отступили в свои норы. Прошла целая минута, но ничего не происходило.

— Считаю до десяти: если до этого времени вы не выпустите мою сестру, то можете с ним распрощаться!

И Миша ещё раз встряхнул пленника. Тот продолжать визжать, и брызгать слюной, в которую примешалась и Мишина кровь…

И когда Миша выкрикнул «десять!», железная челюсть поползла вверх, и Таня смогла выбраться. В нескольких местах её ноги были разодраны до крови, она была по-прежнему очень бледна, её бил озноб.

Тогда Миша выкрикнул:

— Забирайте своего главаря! — и метнул пленника вглубь туннеля.

А затем он вместе с Таней побежал дальше. Вслед им неслись страшные проклятья. А Миша думал, что, если бы эти маленькие уродцы были самым страшным, с чем им довелось столкнуться, так это было бы просто замечательно. Но он знал, что это лишь самые маленькие, самые ничтожные служители того неведомого, что окружало их…

* * *

Мишин факел догорал, трепетал жалобно, и, судя по всему, скоро должен был потухнуть. И тогда Таня прошептала:

— Миша, а ведь мы наши запасные факелы потеряли. Обронили возле того туннеля.

— Что, у тебя ни одного не осталось? — быстро спросил Миша.

— Нет, ни одного, — вздохнула она.

— Так. Понятно. А моего хватит ещё минут на пять… ну, может на десять. А потом… Ладно, не будем загадывать…

— Миша.

— Что?

— Тише. Слушай…

Они замерли. Вслушивались…

Свет, который исходил от факела, освещал круг в радиусе одного метра, а дальше была темнота. И Миша подумал, что для всех обитателей этой темноты их факел прекрасный опознавательный знак. Более того, факел словно бы кричал, что в подземельях появились непрошеные гости.

А потом Миша услышал дыхание. Это был такой звук, будто бы воздух вбирался в огромное, но разодранное лёгкое, и потом медленно выдувался из него. Так не мог дышать человек. И это дыхание приближалось — оно наплывало из мрака.

И вот на самой грани видимости, но в то же время очень близко, на расстоянии вытянутой руки, начало проступать нечто. Это был жуткий, двухметровый лик, который вырастал от самого пола. Лик дрожал, в нём клокотала тьма. Миша, словно заворожённый вглядывался в эту жуть, он не мог пошевелиться. Лик приближался. Миша почувствовал могильный холод…

А потом Таня закричала так громко, как она никогда не кричала. И она потянула Мишу следом за собой. Он переставлял ноги, но не понимал, что бежит, он по-прежнему видел этот огромный, нечеловеческий лик, который собирался его поглотить.

И только по случайности Миша не выронил факел. И вот они увидели, а также и почувствовали, что вбежали в воду. Вода была ледяная, прямо-таки колола ледяными иглами.

Умирающий свет факела высвечивал чёрную водную поверхность. По воде двигались маленькие водовороты. А потом они услышали сильный всплеск: будто массивное, тяжёлое тело ударило по воде.

— Наверное, нам всё-таки лучше повернуть… — молвила Таня. — Там, в воде живёт что-то, и оно схватит нас…

И тут Миша вновь услышал то нечеловеческое дыхание, которое словно бы вырывалось из разодранного лёгкого. Мальчик представил этот огромный, нечеловеческий лик. Он вскрикнул, и из всех сил бросился вперёд в эту ледяную, чёрную воду.

Таня рыдала за его спиной:

— Миша! Ну, пожалуйста! Мишенька! Постой же! Миша!..

Но Миша не слушал её: он из всех сил рвался вперёд, и вот повалился в эту чёрную воду. Факел тоже попал в воду, зашипел и потух. И словно бы чёрный занавес упал: они больше ничего не видели.

— Миша! Миша!! — страшным голосом кричала Таня. — Где ты?!

А Миша хотел ей ответить, но от погружения в ледяную воду у него перехватило дыхание, и он мог только трястись и стучать зубами. Но вот Таня сама налетела на него. Она обхватила его крепко-крепко; хотела что-то сказать, но не смогла — её душили рыдания.

* * *

Сначала они плыли довольно быстро. Ведь вода леденила, и они понимали, что, если не двигаться достаточно энергично, то они совсем заледенеют, и вообще не смогут двигаться.

Но вот вновь раздался сильный удар по воде. И на этот раз очень близко. Прошло несколько мгновений, и на них нахлынули волны. Таня ещё сильнее вцепилась в Мишино плечо, и прошептала:

— Сейчас до моей ноги дотронулось что-то…

Тут и Миша почувствовал: нечто отвратительно мягкое дотронулось до его ноги. И тут же разыгралось воображение: под водой должна была скрываться отвратительная тварь. Вот сейчас могучие щупальца обовьют их, и утащат на дно. По-видимому, то же самое представила и Таня.

Она зашептала:

— Нам лучше совсем не двигаться. Возможно, оно реагирует на наши движения.

— Хорошо, — шепнул в ответ Миша.

И они замерли. Не двигали ни ногами, ни руками. Но было очень-очень холодно, их тела тряслись, а зубы стучали.

Постепенно они приняли горизонтальное положение. И вот Миша почувствовал, как нечто мягкое вновь прикасается к нему. На этот раз оно прикасалось к его спине. А потом он почувствовал, как вода рядом с ним забурлила, и слизистая масса начала обвиваться вокруг его живота. Он раскрыл рот, но ему было так страшно, что он даже и закричать не мог.