Заклятье красных свечей - Дмитрий Щербинин

Первым его порывом было броситься бежать, но всё же он сдержался: надо было посмотреть: а вдруг там его сестра? Но позвать её по имени он не решался. Он был уверен, что, стоит ему только рот раскрыть, и ведьма тут же наброситься на него.

Очень осторожно добрался он до входа в подозрительную комнату. Прислушался: совершенно никаких звуков. И тогда он решил, что быстро запрыгнет в дверной проём и, если там окажется ведьма, то сразу выскочит обратно и убежит из этого дома.

Он собрался, и метнулся в комнату. Но он не рассчитал своего прыжка. Он ногой зацепился за какую-то деревяшку, и повалился на колени. Хотел подняться, но тут сильнейший удар обрушился на его затылок. Его метнуло вниз, он лицом ударился об холодный, грязный пол, ещё успел подумать: «Ну, вот и всё», а затем потерял сознание.

* * *

Миша почувствовал, как нечто прохладное и влажное прикасается к его лбу. Почувствовал боль в затылке. Тогда он застонал и открыл глаза. Над ним склонилась Таня. Влажной тряпочкой она протирала его лоб. Вообще же Мишина голова была тщательно перебинтована. Он лежал на кровати в грязной комнате с перекошенными стенами. Окно было кое-как забито досками, но в проёмы просунулись колючие кусты.

Танино лицо было белым, словно мел. Щёки её ввались, а под глазами залегли тёмные полукружия. На щёке у девочки чернел глубокий, уродливый шрам. Таня прошептала слабым, несчастным голосом:

— Это была я… Прости, но это я тебя ударила… Я думала — это чудище ко мне крадётся.

— Я — дурак. Не мог тебя по имени позвать, — пробормотал Миша, а потом спросил. — Это ты всхлипывала?

Танино лицо сжалось, словно от сильного удара. Она задрожала, и с видимым усилием выговорила:

— Да — это была я… Мне казалось, что я осталась совсем одна… А ещё вспоминалось что-то из ночного… Будто в моём теле поселилось нечто… Но я помню это так смутно…

— Ладно, пожалуй, не стоит об этом вспоминать, — посоветовал Миша. — Помоги-ка мне лучше подняться…

— Тебе надо ещё полежать, отдохнуть.

— Нет, нельзя терять время. Мы должны убираться отсюда.

— Не получится.

— Что?

— Я уже смотрела. Никак не получится…

Миша больше ничего не говорил. Он просто поднялся. Голова его закружилась, он схватился за стену. Таня подхватила его, а иначе бы он упал. Не слушая больше возражений сестры, он направился к выходу. Таня поддерживала его.

И вот он уже стоит на пороге. И открылась устрашающая картина. Должно быть ещё ночью колючий кустарник ожил, и полностью перегородил деревянную лестницу…

— Теперь ты видишь: мы заперты в этом доме, — молвила Таня.

— А что с другой стороны, ты смотрела?

— Да. Там практически отвесный склон, на котором растёт такой же непролазный кустарник. И нам не выбраться отсюда. Понимаешь, Миша? Мы здесь в ловушке. Сейчас ещё день, и у этой нечисти нет такой силы, как ночью. Но, когда стемнеет, они вернутся. И следующей ночи нам уже не пережить. Я вновь стану ведьмой, а ты уже не спрячешься…

Таня заплакала.

— Ну, ничего, мы что-нибудь обязательно придумаем, — говорил Миша.

— И ещё. Миша, я очень голодна, — простонала Таня. — Ведь мы со вчерашнего утра ничего не ели.

Только Таня это сказала, как Миша услышал, как урчит его пустой желудок. И он предложил:

— Может, что-нибудь в этом доме найдём?

— Ну, нет, — замотала головой Таня. — Лучше с голода помереть. Представь: если мы даже найдём аппетитный яблочный пирог. Съедим его, и окажется, что это был вовсе не пирог, а… видимость пирога. А на самом деле это окажется отрава, и мы превратимся в каких-нибудь тварей. Хотя… я и так уже почти что превратилась…

— А есть то хочется, — вздохнул Миша.

— Да, — кивнула Таня. — А ещё больше хочется убежать отсюда. Но остаётся только сидеть и ждать наступления ночи.

— Подожди! — воскликнул Миша. — Есть ещё один выход.

— Да? И какой же?

Миша опасался, что кто-нибудь скрывающийся в кустах, может их услышать. И поэтому он прошептал:

— Это путь через подземелья.

— Через подземелья? — тоже шёпотом переспросила Таня.

И тогда Миша рассказал ей про пролом в стене подвала.

* * *

Через некоторое время Миша и Таня спустились в подвал. Они сделали запас факелов. Причём факелы эти подготовили более основательно, нежели при вчерашней вылазке, к своим лже-родителям. Основой для факелов послужили деревяшки, которые лежали возле печи. Но теперь верхние части этих деревяшек они тщательно обмотали найденным в разбитых сундуках тряпьём, а тряпьё, в свою очередь, пропитали маслянистым раствором, который Таня нашла в одном из сосудов. Готовые к употреблению факелы тщательно перевязали в охапки, и закрепили у себя за спинами, а два факела зажгли сразу.

И вот они замерли у этого пролома. Свет факелов выхватывал влажные каменные стены. Эти стены были неровными: многочисленные трещины и выступы покрывали их. А помимо того на стенах были выбиты таинственные знаки, подобных которым ни Миша, ни Таня никогда не видели.

— Думаешь, всё-таки стоит туда идти? — спросила Таня.

И Миша прошептал:

— Я думаю, что в подземельях обитает такое же зло, как и на поверхности. Но, по крайней мере, оно не ожидает, что мы пойдём туда. Мы или через кусты должны были продираться или в доме ночи дожидаться, но мы уходим под землю…

Брат и сестра взялись за руки и пошли. Но проход был таким узким, что им приходилось передвигаться вереницей: впереди Миша, за его спиной — Таня. Свет факелов выхватывал два, самое большее три метра — дальше была непроглядная темень.

Но вот они остановились у развилки. Теперь им предстояло выбрать одно направление из двух. Они стояли, и всё никак не могли принять решения, куда идти. А потом услышали протяжное урчание. Ещё и до этого факелы в их руках дрожали, но теперь эта дрожь усилилась. Они даже не могли определить, откуда это урчание доносилось: справа, слева, или же вовсе из-за их спин.

И тут Миша услышал, что кто-то шепчет ему на ухо. Он вскрикнул, рука его дёрнулась, факел ударился об стену.

— Это я, Таня. Я у тебя спросила, куда же идти то? — в отчаянии, дрожащим голосом вымолвила его сестра.

И тут за их спинами что-то загрохотало. И тогда они побежали. Миша рванулся в левое ответвление просто потому, что оно было чуть ближе, чем правое…

Они бежали по узкому, каменному туннелю. На стенах по-прежнему были выбиты зловещие знаки. А ещё кое-где из стен проступали лики. Чьи это лики невозможно было понять: черты их были размыты, но иногда они начинали шевелиться, стонать. Было очень холодно. А на полу валялись острые камни, а ещё — раздробленные кости и черепа, как животных, так и людей.