Медиум - Александр Варго

Он слез с колченогого табурета, потянулся к двери.

– Хорошо, – вымолвил в спину Никита. – Никому не скажу… если возьмешь котенка. Серьезно, Вадим, посмотри, какие чудные. Жалко же, ей-богу. Степанида заявила, что если до завтра не пристроим, всех утопит…

Кто бы сомневался в решительных намерениях директрисы. Сердце сжалось, когда Вадим посмотрел на коробку, в которой опять что-то завозилось. Лучше бы не смотрел. Вздохнув, он сел на корточки, приоткрыл коробку. Заворошился клубок – серые, бурые, пегие зверята потянулись доверчивыми мордашками. Пушистые и беззащитные. Расстаралась красавица Муська. Он выбрал голубоглазого котенка, с переливчатым мехом. Тот первым вскарабкался к нему на ладошку, вцепился мягкими лапками – дескать, забери отсюда, дяденька, пропаду ведь… Добродушно ухмыляясь, он определил половую принадлежность приобретения, мысленно обозвал его Тошкой, сунул в карман ветровки.

– Монетку гони, – подобрев, пробормотал Никита. – Вроде так положено – копеечку там, или десять. Лучше, конечно, десять рублей…

Ту же сумму попросил у него в двенадцать ночи трясущийся юнец, пораженный угревой болезнью. Он шел проходными дворами, решив, что так короче, позабыв, что короткие пути очень часто приводят не туда. Компания обосновалась у подъезда, под тусклой лампой, выдирающей клочок белесого света из жирной темени. Четверо подростков – то ли в ломке, то ли похмельные, жутко заторможенные – такие неоперившиеся, можно только диву даваться, куда же смотрит семья и школа. Унылые, больные, квелые, и не сказать, что задницы истосковались по приключениям. Он ответил, не тормозя, что десяти рублей у него нет, хотел прочесть душевное нравоучение, что в позднее время детям лучше спать, но предпочел отделаться молчанием. В каждом поколении свои развлечения. Нынешние дубасятся дешевыми наркотиками (потому что мамка с папкой на дорогие не дают) и мрут, как мухи. Вадим в пятнадцать лет курнул разок, пожал плечами и отправился пить пиво, даже мысли не допуская, что оно, возможно, вредит его здоровью. В шестнадцать понял, что жизнь угаром не ограничивается, учинил в клубном подвале рок-группу, которая пафосно завывала ночами на луну, в семнадцать открыл, что в мире существуют девочки, в восемнадцать – что нужно зарабатывать на хлеб…

– А сколько есть? – осведомился подросток. – Тысяча есть?

– Да иди ты баиньки, карапуз, – не выдержал Вадим.

Такое заявление всколыхнуло серое болото бездействия. Кто-то закричал, что эти прохожие совсем обнаглели, другой выразил мнение, что грубых дядек надо учить, третий выразил уверенность, что у дядьки полные карманы бабла, поскольку глаз у него – рентген. В общем, до следующей лампочки Вадим не дотянул. Догнали. Он, в принципе, не прочь был размяться, но с таким контингентом… Того, кто бросился к нему с перочинным ножиком, он увел в сторону, хлопнул по ушам, чтобы отдохнул. Остальных просто разбросал – довольно бережно.

– А сейчас мы посмотрим, чем у вас брюхи набиты, – произнес он угрожающим тоном, и подростки, твердо убежденные, что нарвались на Джека Потрошителя, с криками убежали. Не самый безотказный метод. Менее кровавое решение проблемы подростковых банд предложил один английский коммерсант и электронщик. Надоело ему, что агрессивные тинэйджеры шатаются вокруг его магазина, и придумал прибор, испускающий ультразвук, неприятный ушам подростков. Повесил коробочку под крышей, вставил батарейку. Пацаны этот писк терпеть не могут, затыкают уши, убегают. А взрослым – до лампочки, их способность воспринимать звуки определенной частоты давно утрачена. Гениально и со вкусом. Лично Вадим бы с удовольствием купил такой «фумитокс», появись он в свободной продаже…

Прилива сил после разминки он не почувствовал. Напротив, удалившись от фонаря, испытал нахлынувшую панику, усилилось потоотделение, участился пульс. Причин для страха не было, но что-то, видимо, переключилось в организме с наступлением темного времени суток. «Ты теперь как оборотень, – думал он, утирая испарину. – Ночами превращаешься в „другого“. Не пора ли учиться контролировать эти метели?» Он вышел на пустую улицу, опустился на первую попавшуюся скамейку. Но страх не проходил, давил на виски. Что там прописывают маниакально-депрессивным психозникам при навязчивых страхах? «Ксанакс» – мощное оружие, бьющее точно в цель?..

Возможно, он принял на себя страхи наркоманов. Или людей, живущих в доме и не сумевших отгородиться от своих проблем барьером сна. Отчетливых картинок в голове не было. Разноцветная круговерть и стойкий готический страх, оседлавший мозг. «Не пора ли выпить? – ухватился он за спасительную мысль…»

– Молодец, – сказал Ромка Переведенцев, когда он с поллитрой наперевес вторгся в квартиру. Девушек по понятным причинам в однокомнатной хрущевке не было. Заявиться в пропитанный алкоголем и тоскливым мужским одиночеством вертеп могла лишь очень падшая женщина. А с подобными особами Ромка дружбу не водил, предпочитая женщин серьезных и порядочных. По причине нехватки горючего он уже протрезвел, скис, поэтому подарок, который тут же перекочевал в морозилку, пришелся ко двору. На кухне приглушенно бормотал холодильник, что-то билось в тесной печурке.

– Не Лазо, не бойся, – Ромка скабрезно ухмыльнулся в ответ на немой вопрос и восклицательный взгляд. – Будешь удивляться, но я не только пью, но и ем. Кто-то обещал прийти в гости, вот я и набрался мужества запечь картошку.

Вадим удивленно посмотрел на часы – половина первого ночи. Окружающая обстановка посильнее, чем у Никиты. С потолка стекает отслоившаяся штукатурка. Пол отдельными местами устремляется к потолку. Из крана перманентно и раздражающе капает. Вадим порылся в холодильнике, нашел литровый тетрапак с молоком, последовательно прошедший все «производственные» стадии: кефир, ряженка, простокваша, кислая закваска – слил в чашку, вынул из кармана котенка и стал смотреть, будет ли тот есть. Котенок не капризничал – видно, в коробке из-под телевизора пища тоже не отличалась изысканностью.

– А с кем это ты? – не понял Ромка.

– С другом, – пояснил Вадим.

– А я тогда кто?

– А ты алкоголик.

– Я алкоголик? – возмутился Ромка. – Да я даже не пьяница! Это мой первый в жизни загул! Впрочем, правильно, что напомнил, – он с грохотом выгрузил из холодильника свежую водку имени президента РФ, принялся метать стаканы, сунулся в печку, отскочил, как ошпаренный, и начал интеллигентно ругаться. Потом он впал в прострацию, втиснулся, сжав плечи, между холодильником и бабушкиным буфетом, смотрел дикими глазами, как Вадим разливает по стаканам прозрачную смерть. Выпив, ожил, гордо расправил плечи, пошатнув трухлявый буфет.

– Последний загул, – объявил ломающимся голосом, – клянусь памятью предков и нерожденных детей. Послезавтра выхожу на работу – я уже договорился с профессором Комиссаровым. Должен быть как огурец, суров, отглажен и производить умопомрачительное впечатление.

– Спиритический салон? – усмехнулся Вадим.

– Есть там и такой, – не обиделся Ромка. – А вообще-то контора называется… впрочем, я уже говорил. Головной офис на Плахотного, недалеко от Ленинского базара, и пять филиалов по бескрайнему городу. В мою задачу входит организация охраны и видеонаблюдения. А то, представь, такой возмутительный случай – в один из филиалов на днях ворвался сумасшедший, которого якобы надурили при чистке кармы, и разнес вдребезги хрустальный шар, усиливающий авторитет руководителя филиала и стоящий почти что двадцать тысяч рублей!