Университет - Бентли Литтл

– Все это делают не братства, – напомнил ему Стивенс. – Во всем виноват Университет.

– Но…

– Он может превратить вот этот вот тротуар в зыбучие пески. Или встряхнуть дорогу, как дешевый ковер. Или заставить эти деревья строем промаршировать по дороге и разбить черепа полицейским. Вы вообще понимаете, с чем мы столкнулись?

– Тогда почему вы считаете, что мы можем с этим бороться?

– Я это уже делал. И сделаю еще раз.

Он не хвастался и не дерзил – слова прозвучали спокойно и как бы небрежно, и от этого Джиму стало немного легче. Может быть, Стивенс действительно знает, что делает? Может быть, он действительно вытащит их отсюда?

– Он слушает наш разговор, – заметил Паркер.

– Слушает, но, надеюсь, мало что понимает. Для Него мы просто кашель – правда кашель, который может перейти в пневмонию. Но сейчас Ему приходится думать о гораздо большем, чем о простом кашле, и Его внимание распылено. – Стивенс показал рукой на здания Университета, а потом – на внутренний двор. – До тех пор, пока продолжается все это, до тех пор, пока Он полностью не сосредоточился на нас, у нас есть шанс. – Он взглянул на Фарука: – Тебе совсем не обязательно идти со мной.

– Я пойду, – сказал редактор отдела новостей.

– Тогда пошли. Времени мало.

– Может быть, нам устроить какой-нибудь отвлекающий маневр? – спросил Йен.

– Ничего не делайте. Просто ждите.

– Здесь?

– А есть другие варианты?

– Здесь мне не нравится. Слишком открытое место… – Йен задумался. – А как насчет кафетерия? Он достаточно далеко от других зданий. В окна мы сможем видеть все…

– Он слишком далеко, – перебил его Фарук. – Мы же будем идти с парковки.

– Да, и нам придется пересечь вот это, – Фэйт указала на внутренний двор.

– Приемная комиссия, – предложила вдруг Недра, кашлянув. – Она на первом этаже административного здания, и у меня есть ключ. И хотя там есть окна, они закрываются металлическими ставнями. Это сделано для того, чтобы туда никто не забрался ночью, ведь мы храним там деньги.

– Отлично, – согласился Йен.

– Может быть, стоит вернуться и забрать ту девушку со ступенек? – предложил Бакли.

– К черту: – Стивенс покачал головой. – Она – уже отработанный материал. Идите в приемную комиссию и ждите нас там. И никого, кроме нас, не впускайте. – Он повернулся к Фаруку: – Ты знаешь, где она расположена?

Редактор новостей кивнул.

– Тогда мы обо всем договорились. – Стивенс слегка пнул ящик для инструментов. – Забирайте. И если мы не вернемся, то используйте по назначению.

Йен кивнул.

Не сказав больше ни слова, Стивенс исчез. Фарук, помахав на прощание рукой, последовал за ним. Джим смотрел в их спины. И к нему вновь вернулось то самое ощущение, уверенность в том, что никого из них он больше не увидит.

– Пошли, – сказал Йен, и по тону его голоса можно было догадаться, что он думает о том же. – Пора захватывать приемную комиссию.

– Они не вернутся, – заявил Джим.

– Прекратите вашу хрень, Шерлок, – фыркнул Бакли.

– Я знаю. Я это чувствую. Я говорил ему.

Фэйт взглянула на часы. Три пятнадцать.

Они сидят здесь уже больше двух с половиной часов. В животе у нее урчало, и ей хотелось в туалет. Йен и Джим уже водили их туда около часа назад, пока Бакли оставался охранять помещение, так что она не будет проситься, пока не подаст голос Недра.

– И что нам теперь делать? – Фэйт посмотрела на Йена. – Сколько нам еще здесь осталось?

– Не знаю, – признался тот.

– Скоро стемнеет, – подал голос Бакли. – Нам надо или выбираться, пока еще светло, или сидеть здесь до завтра. Не думаю, чтобы мы смогли уйти ночью.

– Давайте еще раз попробуем телефоны, – предложил Джим.

– Уже пробовали минут десять назад, – напомнила ему Недра. Она все-таки сняла трубку и с гримасой подняла ее так, чтобы всем было слышно. И опять из нее донесся негромкий шум, напоминающий смех. Недра положила трубку на место.

– Внимание всех покупателей!

Услышав этот голос, все чуть ли не подпрыгнули. Шел он из динамика, укрепленного на потолке, и они вывернули шеи, будто к ним обращался сам громкоговоритель.

– Ритуальное жертвоприношение Фарука Джамала, редактора отдела новостей нашей университетской газеты, и знаменитого врага Университета Гиффорда Стивенса состоится через пятнадцать минут на стадионе! Приглашаются все! Приходите! Все приходите! Предателей поджарят живьем на открытом огне, и всем будет предложена комплексная закуска. А для барбекю из сосисок захватите с собой суфле[88].

Голос был нарочито веселым, и в нем слышался неприятный деланый энтузиазм профессионального ведущего. От несоответствия заявляемого мрачной картине происходящего вокруг руки Фэйт покрылись мурашками.

– Брант Килер, – со злобой произнес Бакли. – Я узнáю голос этого маленького ублюдка из тысячи.

– Вы думаете, они действительно… – начала Недра.

Но не закончила предложения, потому что голос ведущего зазвучал снова:

– А теперь, для того чтобы вы получили больше удовольствия от еды и прогулки, – их последние слова!

Это были действительно Стивенс и Фарук, и Фэйт почувствовала одновременно и страх, и физическую слабость, услышав их бессвязные крики, каждый из которых сопровождался взрывами смеха, как в ситкомах.

– А можно как-нибудь выключить это? – спросила она, зажимая уши руками.

Недра покрутила ручку рядом с выключателем на стене, но ничего не произошло.

– Сейчас. – Джим взял в руки степлер, забрался на стол под громкоговорителем и стал колотить по сетке, закрывавшей сам динамик. Она поддалась, и после пары ударов динамик замолк. Паркер спрыгнул на пол.

– Но почему мы не замечали всего этого раньше? – задала вопрос Недра. – Как люди могли начать умирать еще до того, как мы поняли, что вокруг происходит нечто странное? А ведь похоже на то, что мы могли остановить это, прежде чем все началось. Задавить, так сказать, в зародыше.

– Может быть, мы не такие хорошие, чистые и нравственные, какими себя считаем? – предположил Джим.

– Заметили мы достаточно рано. – Йен развел руками. – Просто… ничего с этим не делали, пока не стало слишком поздно.

– Но почему? – Джим покачал головой. – Мы что, слишком хорошие или, напротив, недостаточно хороши? Мы что, не хотели делать то, что было нужно? – Он быстро взглянул на Фэйт. – Или мы – часть всего этого?