Мертв только дважды - Антон Чиж

Прошло полчаса. Катарина не возвращалась. Мечик подошел к соседнему столу, за которым сидел парень в футболке и шлепанцах. Он сосредоточенно правил строчки программного кода. Уши его были закрыты наушниками.

Мечик легонько коснулся плеча. Парень обернулся и приподнял наушник, из которого рвался тяжелый металл.

— Прости, приятель, не знаешь, куда вышла Катарина?

— Не знаю! — крикнул программист. — Ушла с каким-то дедом!

— Каким дедом?

— Такой… — парень изобразил то ли облака, то ли сумасшествие. — Старомодный… Провалился из позапрошлого века к нам… Или из другой реальности…

— Лицо вытянутое, нос прямой?

— Да-да, прямой! Извини, много работы! — и парнишка нырнул в волны рока.

Мечик приветливо помахал и вышел.

Катарина хорошо знала голос Ференца. Могла не поверить, что вместо француза звонит какой-то другой человек и приглашает на встречу. Надо было послать того, кто умеет внушать доверие. Такой человек нашелся. Мечик его знал. И знал, где его найти.

Планшет издал сигнал нового сообщения. Мечик открыл почту. Письмо было с неизвестного адреса, а содержание его слишком важным, чтобы не ответить.

Мечик поправил «Магнум» под рубашкой и надел рюкзак. Чтобы оружие плотнее прилегало к спине. Ответ будет быстрым и простым. Как отвечает зверь, которого загнали в угол. И разозлили по-настоящему.

14 мая, суббота

Пригород Брюсселя St.-Genesius-Rode

10.29 (GMT+1)

Вероника ван Бартен была счастлива. Впервые развлечение мужа принесло хоть какую-то пользу. А не только глупые фотографии на его страничке и рейтинги, которые Вероника в глаза не видела. На самом деле — чудо. Как все чудеса, свалилось буквально на голову. Вероника только посадила детей завтракать, как в дверь позвонили. Она открыла, думая, что в такое время может заглянуть только соседка. На пороге стояла милая, застенчивая девушка с бейджем туристической компании. Поздоровалась и спросила: правильно ли она нашла особняк семьи ван Бартен? Вероника подтвердила.

И тут девушка сообщила невероятную новость: господин ван Бартен выиграл специальный приз от спонсоров турнира в Будапеште. Приз — недельное турне всей семьей на комфортабельном лайнере с заходом в порты Германии, Дании, Норвегии, Швеции и Финляндии. Конечный пункт путешествия — Хельсинки. Каюта люкс. Проживание и питание включено в путевку. И конверт наличных для покупки сувениров.

Вероника подумала, что это розыгрыш и такого просто не может быть. Девушка была чрезвычайно серьезна: показала сертификат с фамилией, билеты на круиз и конверт с деньгами.

— Дети, что нам делать? — спросила растерянная мать семейства.

Сын и дочка разразились радостным воплем и запрыгали вокруг стола. Их мнение было однозначно.

— Только маленькое уточнение: ехать надо прямо сейчас, — сказала девушка.

— Как сейчас?

— Дело в том, что турнир затянулся, ваш супруг выиграл приз только вчера вечером…

— И ничего мне не сказал! — проговорила Вероника, которую оглушило все сразу: и новость, и детские крики.

— Маленький сюрприз. Круизный лайнер отходит из Антверпена через три часа. Времени только собрать вещи и доехать. Машина ждет…

Вероника заметила такси минивен около калитки.

— Но как же…

— Ваш супруг будет встречать вас в Хельсинки. Так как он не может быть с вами в путешествии, спонсор оплатил ему перелет из Будапешта…

— Это чудесно, но что нам делать…

— Собирать вещи! — закричал сын и побежал на второй этаж за чемоданами.

Дочка, чуть не полетев со ступенек, кинулась за ним.

Мадам ван Бартен легко поддавалась на уговоры. Тем более она всегда мечтала сделать какой-нибудь сумасшедший поступок. Представился удобный случай для приятного сумасшествия. Если за все платит спонсор. Она поколебалась и сдалась. Девушка-менеджер дала на сборы полчаса и ушла в такси.

Следующие полчаса в доме ван Бартенов царила радостная суматоха. Вероника кидала в чемоданы все, что попалось по руку, не особо задумываясь, зачем это нужно в путешествии. Дети резвились от души. Ровно в намеченный срок они вывалились на крыльцо, оставляя чудовищный беспорядок. Веронике было все равно. Главное, не забыть паспорта и банковские карточки. Водитель помог загрузить чемоданы.

Семейство ван Бартен расселось. Девушка обернулась с переднего сиденья:

— А теперь все вместе: три… Два… Один… Поехали!

— Поехали! — завопили дети, окончательно оглушая счастливую мать.

Минивен тронулся, увозя семью в счастливый круиз.

Далеко-далеко.

14 мая, суббота

Пригород Будапешта, Гёдёлё

13.04 (GMT+1)

Взорвалось рядом. В нижнем холле. Как будто выстрелила пушка. Звук, напомнивший войну и штурм русскими Будапешта зимой сорок четвертого года. Когда он был молодым и наивным настолько, что записался в фашистский легион Салаши. Правда, сбежал оттуда, ни разу не подержав винтовку. В другой день князь Польфи уже прыгал бы в окно, в кусты роз, спасая свою бесценную жизнь. Сегодня ему было все равно. Одним глотком осушил полбокала виски, наполнил еще. Дверь в кабинет отлетала с оглушительным ударом. Князь беззаботно закинул ногу на ногу.

На пороге стоял, вернее, висел на чужой руке секретарь Стефан, юное существо, худое и манерное. За ним, прикрываясь ослабевшим телом, возвышался господин, которого князь неплохо знал, а сегодня ожидал как неизбежное зло. Господин сдвинулся к стене, чтобы закрыться с тыла. От плеча Стефана на князя целился ствол внушительного вида. Польфи не помнил марку, он не сомневался, что в закрытом помещении звук выстрела выносит стекла.

Князь дружеским жестом поднял бокал.

— Дорогой сеньор Карлос! Счастлив видеть вас в моем доме…

Рука выпустила Стефана. Секретарь упал на дубовый пол вялым цветком. Испанец переступил через тело, как через бревно, и подошел к креслу, где развалился хозяин особняка. Ствол был опущен. Что мало утешало. Князь предположил, что не успеет произнести: «In Nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti»[15], как получит пулю в лоб. Калибр оружия не предполагал оставить от княжеской головы больше куска подбородка. Картина, как он сидит обезглавленный, а из шеи хлещет кровь на старинные ковры, была омерзительна. Польфи подумал, что спасти его может только безграничное дружелюбие. На добрую память их знакомства рассчитывать было трудно. С консультантом по антиквариату он вел себя довольно высокомерно. О чем приходилось теперь жалеть.