Малум - Юлия Макс

там, но ее не было, а вечером… – Зузана нервно оттянула воротник свитера и замолчала.

– Вечером ты ее снова увидела?

– Да. И снова Мила не отозвалась.

– Мила выглядела как обычно? – спросил Якуб.

Девушка замялась, снова опустила взгляд в пол и выпалила:

– Она была бледной как покойник, но живой.

– Ты полиции этого не сказала? – уточнил Якуб, поймав при этом скептический взгляд Эвы.

– Я собиралась, но не знала как. Вы мне верите?

– Верим, – кивнул Якуб.

– Сегодня после заката мы проникнем на кладбище и постараемся найти твою сестру, – Эва натянуто улыбнулась Зузане и подняла взгляд на Якуба, что сказало ему больше, чем слова.

– Я иду с вами! – категорично заявила Зузана.

– Это исключено! – Эва сделала строгое лицо.

– Мила моя сестра. Я должна быть там, – Зузана даже топнула ногой от досады, что выглядело совсем по-детски, но, казалось, смягчило Водичкову.

– На закате встречаемся на парковке возле главных ворот.

Эва взглядом показала Якубу на дверь, и он в два коротких шага подошел и открыл ее.

– А сейчас вы куда? – с любопытством спросила Тихова.

Якуб обернулся, как и Эва. Почему-то этот вопрос насторожил сильнее, чем все, что она сказала до этого. Эва легко ответила:

– Опрашивать родных пропавших. Мила не единственная, нам следует пройтись по всем.

Когда они вышли из дома и нашли Баала сидящим на скамейке, Эва все-таки вспыхнула:

– Она нам соврала. Ты видел ее бегающий взгляд?

– Взгляд нет, но весь этот рассказ слишком противоречивый, – ответил Якуб и подумал, что Эва, скорее всего, увидела темные фигуры, которые ее предупредили о Зузане.

Коротко обрисовав диалог с сестрой жертвы Баалу, Эва что-то записала в заметки на мобильном.

– Ее сестра стала упырем, – уверенно заявил демон.

– Разве они ограничены кладбищенской землей? – засомневалась Эва.

– Это особый вид. Гулями называется.

– Да ну! – не поверил Якуб. – Ты над нами издеваешься?

– Нет. Это вид, о котором не принято говорить даже среди энсиа. – Он помолчал, словно думая, как это лучше им объяснить. – Как, например, о таких ведьмах, как Эва.

– И что же в них такого страшного? – все еще не верила Эва.

– Они едят мертвых.

– В смысле?

– Они живут на кладбищах и питаются тем, что «земля даст». – Баал махнул рукой. – В их случае, что зарыли давно или не очень.

Якуб ощутил приступ тошноты.

– Так ты серьезно?

– Абсолютно. А по мне что, не видно?

– Активированный уголь эмоциональнее, чем ты, Баал, – припечатала Эва. – Я с трудом могу сказать, что ты испытываешь в данный момент и с каким чувством говоришь.

– А зачем это? Тебе нравится просто знать?

Эва на это прикрыла глаза, словно успокаивая себя, а когда открыла, холодно ответила:

– Я думаю, что ты все прекрасно понял.

Якуб поспешил вмешаться, пока они снова не начали спорить.

– Давайте обойдем родственников жертв, пообедаем, а потом посетим кладбище?

Решение приняли быстро и разделили дела. Эва и Баал взяли три семьи на себя, а Якуб сказал, что сам навестит отставного полицейского, который потерял мать. Ягр, облегченно улыбаясь, пообещал сразу звонить в случае интересной информации.

Оставшись один, он никуда не пошел. Сел на скамью во дворе и достал мобильный. Забарабанил пальцами по деревянным перекладинам, затем по колену, в конце концов вытер вспотевшую ладонь о джинсы, и пальцами второй руки разблокировал мобильный. Набрал номер отца.

– Привет, пап.

– Здравствуй, сын. Все хорошо? – Петр гремел посудой на кухне, и этот звук немного успокоил Якуба.

– Я бы приехал лично для этого разговора, но боюсь, что ответы мне нужны уже сейчас.

На другом конце повисло молчание.

– Пап?

– Ты хочешь спросить о своих биологических родителях? Я прав?

– Да.

В трубке раздался тяжелый вздох.

– Якуб, мне очень бы не хотелось, чтобы ты это знал. Я не хочу говорить об этом, чтобы не огорчать тебя.

– Пап, мне это нужно, – с нажимом произнес Якуб. – Возможно, это касается дел, которыми мы занимаемся.

Посуда греметь перестала, Якуб услышал скрип отцовского кресла.

– Это совсем не телефонный разговор, – сказал Петр строго. – Приезжай домой.

– Я не могу. Мы на расследовании не в Праге.

Якуб говорил отрывисто, боясь дать слабину, перенести разговор на потом и в то же время опасаясь обидеть отца.

– Как ты знаешь, – начал Петр, – до христианства на земле царило язычество. У древних язычников тоже были свои касты служителей, как и у христиан. Жрецы, ваты и барды. Жрецы считались посредниками между богами и людьми, ваты – прорицателями и гадателями, а барды хранили предания и истории. – Отец Якуба прервался, чтобы выпить воды. – Так вот, из поколения в поколение язычники передавали свои знания, чтобы те не забылись. Есть письменные подтверждения тому, что жрецы обладали отголоском силы бога, которому поклонялись. Династии потомков жрецов, ватов и бардов существуют и до сих пор. Причем не все они занимаются мирными вещами. Тридцать лет назад орден во главе с кардиналом Ниотинским шел по следам оккультистов, которые приносили человеческие жертвы. Орден выследил и убил почти всех членов того культа. Кроме тебя.

Слушая отца, Якуб ощущал озноб, сердце судорожно стучало, а дыхание стало слишком тихим. Он понял, что правда не принесет ему облегчения, а лишь породит еще больше вопросов.

– Тебе было около года, поэтому тебя оставили в живых и отдали в детский приют города Луково. Я был там, Якуб, и не горжусь тем, что делал. Тогда я верил в орден и его правду больше, чем самому себе.

– Ты хочешь сказать, что мои родители были из культа и убивали людей?

– Да. Человеческие жертвоприношения. И они оба состояли в касте жрецов, то есть с высокой долей вероятности были далекими потомками настоящих жрецов.

– Ты меня усыновил, чтобы контролировать? Чтобы я вдруг не нашел свои корни и не начал убивать? – с горечью спросил Якуб.

Петр в трубке громко выругался:

– Якуб, нет! И ты это прекрасно знаешь! Мы с твоей мамой много лет пытались завести детей, а потом поняли, что единственная возможность – это усыновление. Я все время присматривал за тобой в интернате, и когда мы пришли туда с твоей мамой, она тебя увидела среди десятка других детей, а я поддержал.

– Я знаю, прости. Но думаю, ты должен был рассказать об этом раньше.

Петр в трубке запротестовал:

– Каким образом? Ты не знал ничего про мою настоящую работу и тварей, которые населяют мир. Как бы я тебе это объяснил? Очередной ложью? Я предпочел не говорить вообще ничего.

Отец был прав, но Якуб ему этого не сказал, терзаясь злостью, чувством вины и неясным ощущением надвигающейся катастрофы.