Малум - Юлия Макс

полдень. До десяти вечера хранитель особняка должен вернуться в Прагу.

Не сговариваясь, Эва, Якуб и Баал обогнули костел и вошли на огороженное каменной стеной кладбище. Увитое плющом, укрытое густыми елями, оно напомнило Ягру Ольшанское в Праге, если бы то было раз в двадцать меньше.

– Что мы ищем? – Эва, не рассматривая могилы, обратила взгляд к склепам, виднеющимся у дальней каменной стены.

– То, что выбивается из привычной картины, – коротко ответил Баал. – Свежие насыпи, сухой плющ, следы крови.

– Так здесь не будет свежих могил, запретили же хоронить.

Баал посмотрел на Якуба и оскалился:

– Вот именно.

На кладбище было пусто и тихо, не считая старика, стоявшего возле могилы метрах в двадцати от входа. Дождь прекратился, но холодная сырость, казалось, проникала под кожу. Они разделились. Эва пошла к склепам, к самой дальней стороне прямоугольника, Якуб взял середину, а Баал остался возле входа.

Спустя полчаса Ягр заметил, что старик так и не покинул кладбище, поэтому решил подойти поближе.

– Добрый день, – поздоровался Якуб.

Старик повернул к нему мокрое от слез лицо и молча кивнул. Ягр хотел пойти дальше, но тот заговорил:

– Я дал своей жене обещание перед смертью, что буду лежать рядом с ней. Как мне теперь его исполнить?

– Мне очень жаль, – ответил Якуб.

Старик снова кивнул.

– Мой сосед решил перезахоронить тело своей дочери в соседнем городе. Думаете, мне стоит поступить так же?

Ягр не знал, что ответить, но мужчина и не ждал от него совета, скорее это был вопрос самому себе. Старик похлопал ладонью по каменному кресту, плотнее обернул шарф вокруг шеи и направился к выходу.

Услышав легкие шаги позади себя, Якуб повернулся. У Эвы кончик носа покраснел от холода, а волосы от влажности вились тугими спиралями.

– Я ничего не заметила, – вполголоса сказала она. – Не думаю, что мы двигаемся в правильном направлении. Может, это действительно серийник, или людей на органы похищают и делают это всегда в одном месте, возле кладбища?

Якуб прошелся вдоль могил, наклонился над надгробием, стер пыль с таблички и прочитал про себя: «Йозеф Новак». Обманываться и считать, что это может быть серийник, он больше не хотел. Они живут в одном доме с энсиа, работают на энсиа, выслеживают энсиа.

– Мы определенно ищем энсиа, даже если он выглядит и ведет себя как человек.

Сзади раздались негромкие хлопки. Когда Якуб повернулся, Баал издевательски развел руки.

– Неужели кое-кто наконец-то начал мыслить как охотник на энсиа?

– Почему каждый раз, когда я начинаю думать, что ты не так плох, тебе обязательно нужно сказать нечто едкое, за что мне хочется тебе врезать? – беззлобно огрызнулся Якуб.

– Новость про неразлагающиеся тела, – напомнила Эва, прерывая обмен любезностями. – Здесь действительно кислотная почва или же все, кто тут лежит, мертвыми людьми не являются?

– Мы сможем это проверить с наступлением сумерек, чтобы не привлекать внимания, – сказал Баал.

Над их головами послышались взмахи крыльев. Эва подняла голову и вытянула руку в кожаной перчатке, на которую тут же спикировал Мердок.

– Надеюсь, он сейчас не заговорит по-человечески, – вырвалось у Якуба.

Ворон в ответ посмотрел на него, и Ягр мог поклясться: эта птица поняла, что он сказал. Мердок каркнул, клюнул Эву в перчатку, прорвав кожу, и взлетел.

Она поморщилась, потерла кисть, но скомандовала:

– Идем за ним!

Покинув территорию кладбища, они пересекли несколько жилых кварталов, прежде чем ворон опустился на один из карнизов.

– И что здесь? – Баал недовольно накинул капюшон на голову.

– А ты слышал, чтобы Мердок что-нибудь мне сказал? – съязвила Эва, заметно нервничая.

– О, так ты дала ему имя, – протянул Баал. – Занятно.

Якуб достал мобильный и просмотрел дела пяти пропавших без вести.

– Это дом сестры одной из жертв. – Он пролистнул несколько страниц на мобильном. – Зузаны Тиховой. Пойдем навестим. – Якуб посмотрел на Баала, пытаясь не растягивать губы в ухмылке. – А ты останешься здесь.

– Почему? – нахмурился Баал.

– У тебя нет удостоверения, – ответила ему Эва и нажала на кнопку домофона под фамилией Тиховой.

Двери подъезда распахнулись, их даже не спросили, кто это. На лестничной клетке второго этажа они остановились возле старой металлической двери с цифрой три.

Якуб постучал.

– Зузана, мы расследуем дело пропавших людей из вашего города, – как можно дружелюбнее произнесла Эва.

Дверь приоткрылась, и оттуда выглянула девушка лет шестнадцати, с короткой стрижкой «под мальчика», как говорили раньше, и без намека на макияж, что уже было удивительным. Сколько Якуб замечал, в Луково, да и в Праге девушки красились так, что создавалось ощущение наложенного на лицо театрального грима. Судя по документам, Зузане было девятнадцать, а ее пропавшей сестре Милане – двадцать один.

– Покажите удостоверения, – потребовала девушка.

Якуб протянул пластиковую карту. Лицо Зузаны побледнело, точно она готова упасть в обморок.

– Что с тобой? Тебе плохо? – Эва подошла к створке и открыла ее полностью.

Зузана тихо заплакала, но покачала головой.

– Заходите. Тут только Ватикан и сможет помочь, как мне кажется.

Они вошли в просторный коридор, который заканчивался с виду уютной кухней.

– Хотите чаю?

– Нет, мы можем и здесь поговорить, – остановила ее Эва. – Скажи, ты что-то знаешь об исчезновении сестры? Что-то видела? В отчете местной полиции написали, что ты была дома, а сестра не вернулась с работы.

Зузана переступила с ноги на ногу. Взгляд метался от Эвы к Якубу и снова к Эве. Она натянула свитер на пальцы, словно не могла согреться.

– Вы все равно мне не поверите. – Зузана громко высморкалась в бумажную салфетку, смяла ее в пальцах, и та исчезла в рукаве свитера.

Эва смягчила тон, возможно, надеясь вызвать доверие у Зузаны.

– Расскажи как есть, пожалуйста. Мы не осудим и точно выслушаем. – Она протянула руку и коснулась плеча девушки.

Тихова опустила голову, избегая смотреть на Эву, и заговорила:

– Мила всегда пешком ходила на работу в типографию. Всего три квартала. Рядом с кладбищем, – Зузана всхлипнула и подняла голову. – В тот вечер она не вернулась. И на следующий тоже. Когда полиция развела руками и ничего не сделала, я сама стала выходить к кладбищу. Знакомый в полиции рассказал, что дорожная камера на перекрестке сфотографировала Милу, когда та переходила дорогу на красный свет. И нигде больше она не появилась.

– Светофор был на дороге возле кладбища?

– Да. В один из вечеров я увидела Милу за оградой кладбища, но зайти туда не смогла, потому что сторож приходит и закрывает его на закате. Я кричала и звала ее, но Мила словно меня не слышала. На следующий день я пришла днем, облазила каждый сантиметр