Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

на двоих пятнадцать тысяч долларов, теперь они стоят больше тридцати миллиардов — состояние, которое он отдал бы в ту же минуту, если бы мог выкупить дочь у могилы и исцелить умирающую жену. Когда взгляд Портера уходит с бури за окном на бледное отражение в стекле, отвращение к себе заставляет его отвернуться.

Сколько займёт этот процесс, они не знают, но когда оборудование установлено и работает, оказывается, что им нужно шесть часов и сорок минут. Вернее, они считают, что им нужно именно столько; технология ещё в разработке, и у них пока не было того, что они назвали бы безусловным успехом. Если они действительно поймали сознание во всей его сложной детализации — не только память, но и интеллектуальную и эмоциональную способность, во всей конкретности, со всеми нюансами личности, — им ещё предстоит загрузить это в связанную систему суперкомпьютеров Cray и понять: получилось ли у них лишь созвездие данных или, напротив, полностью функционирующая вселенная человеческого разума.

В 11:35 вечера — через четырнадцать с половиной часов после ужаса на мосту — измученная команда Adjuvant уезжает из больницы, забрав оборудование. Уходят и медсестра с врачом, нанятые по частному контракту. Когда Портер подписывает разрешение, старшая медсестра ночной смены снимает интубацию и отключает аппарат искусственной вентиляции. Оставшись с Реджиной наедине, Портер опускает боковое ограждение, забирается на кровать, ложится к ней лицом, берёт её руку — тёплую, но вялую. Он говорит ей, что любит её и будет любить всегда — сколько бы времени ни осталось ему в этом мире, а потом и вечно.

Пока он ждёт, воспоминания приходят сами собой, щедро, без призыва: мгновения страсти, смеха, достижений. Среди них — случай в ночь, когда им было по двадцать четыре. Вернувшись домой после ужина в ресторане, они открывают бутылку каберне, наливают по бокалу и продолжают обсуждать то, что занимало их за столом: плюсы и минусы решения, которое либо выведет их первую компанию на новый уровень, либо гарантирует, что они потеряют над ней контроль и в итоге их выдавят. Реджина — за риск. Портер — против. Поскольку каждый уважает другого, они упёрлись в тупик. Реджина предлагает уладить спор, признав роль случая в жизни, и Портер соглашается. Из шкафа, где лежат игры, которые они любят, она достаёт новую колоду, снимает целлофан, открывает коробку, откладывает джокеров и несколько раз тасует.

Будущее их бизнеса решит тот, кто вытянет карту старше. Реджина веером раскрывает новую колоду, и Портер тянет первым: десятка треф. Она вытаскивает карту, откладывает колоду, переворачивает: туз бубен. Они рискуют — как она и хотела, — и решение оказывается настолько удачным, что уже через шестнадцать месяцев они становятся миллиардерами и садятся в разгоняющийся поезд успеха, который, при огромной работе, уносит их намного дальше всего, о чём они осмеливались мечтать.

Он вспоминает и другой момент — девять лет спустя после той счастливой ночи, вечером в день седьмого дня рождения Алисы. Девочка взахлёб рассказывает карточный фокус, который учитель показал в школе. Реджина достаёт колоду и начинает поражать дочь — и Портера не меньше — серией трюков, которые выглядят настоящей магией. Портер удивляется: где она научилась так обращаться с картами? Реджина хитро подмигивает, улыбается и говорит:

— Помнишь, я рассказывала: летом перед колледжем я работала в шоу в Disneyland, ассистировала иллюзионисту? Так вот, он был ещё и карточным мастером. Каждая новая колода выходит из коробки в одном и том же порядке — ты знаешь, что у тебя в руках, ещё до того, как начал. Он мог тасовать сколько угодно, контролируя карты, раскладывая их ровно в том порядке, какой хотел. Меня это заворожило. Он меня научил. Это, пожалуй, было самым трудным, чему я когда-либо училась, и я держу навык в тонусе — не смею заржаветь.

Портер смотрит на неё в изумлении.

— Ты мне никогда об этом не говорила.

Реджина снова подмигивает и отвечает:

— Такой навык менее полезен, если все знают, что он у тебя есть. Я прибегала к нему всего два раза, милый, и так рада, что прибегла.

Первый раз сделал их миллиардерами. Второй раз разрешил спор о том, заводить ли ребёнка сейчас или подождать ещё два-три года. Теперь Алиса просит ещё фокусов. Реджина тасует и кладёт на стол рядом три карты рубашкой вверх. Переворачивает первую: туз бубен — и возвращает его в колоду. Переворачивает вторую из трёх: снова туз бубен — и опять вставляет в колоду. Третья карта — туз бубен. Она тасует снова, переворачивает всю колоду лицом вверх и раскрывает веером на столе дугой, предлагая Алисе найти все три туза бубен — но там только один. Девочка визжит от восторга и хлопает в ладоши. Портер говорит Реджине — лучшей из возможных жён:

— Значит, может, в следующий раз тасую я?

Реджина отвечает:

— Тогда, может, в следующий раз решим вопрос костями.

Боже, как же он её любит.

Его вырывает из реки воспоминаний сигнал тревоги на мониторе сердечного ритма. В 12:14 ночи — уже этого нового, страшного дня — он лежит на боку, лицом к Реджине, обнимая её в последний раз; её большое сердце перестаёт бороться. Для неё конец этой жизни пришёл — и вместе с ним начало другой, в мире за пределами. Если бы он в это не верил, он оборвал бы свою жизнь прямо сейчас. Но он будет жить дальше — живым для всех, хотя наполовину мёртвым внутри.

И, возможно, в Adjuvant будет сохранена версия Реджины Огастин, — чтобы, может быть, они могли говорить, вместе решая будущее, когда оно наваливается, как цунами: уже без колоды карт, без её прикосновения, без её поцелуя, без её успокаивающего присутствия, когда он просыпается ночью в когтях ужаса.

Это странное многосенсорное погружение в виртуальную реальность восстановленных воспоминаний — его и чужих — заканчивается. Укрепления амнезии рушатся. Тот, кто был Безымянным, теперь сидит слепым с широко открытыми глазами. Портер Огастин — потрясённый, дрожащий — ждёт ещё несколько минут, прежде чем снимает специальные очки.

Экран на стене снова темнеет.

Он один за U-образным столом для совещаний — в пяти этажах под землёй. Ховард, которого он теперь знает как своего отца, проявил такт: дал ему время побыть одному, чтобы прийти в себя после пережитого. И подготовиться к удару того, что будет дальше.

4

Талмен Аринвальд носит кожаные сапоги до колен — чтобы защититься от змей.