Ловушка для Крика - Саша Хеллмейстер

– Тебе можно всё, чикала. Делай что хочешь, – простодушно сказал он. Я перебрала в пальцах тёмно-каштановые пряди. Коса была заплетена так туго, что казалась концом хлёсткого кнута. А волосы у него очень отросли за те месяцы, что мы не виделись, и доходили до талии. Как только я не заметила?

– Отпустил себе сверхчувствительную антенну, – улыбнулась я. – Такие длинные.

– Раньше я их подрезал.

– Зачем? – я покачала головой, пропустила хвостик, подвязанный прозрачной резинкой, сквозь пальцы. – Не вздумай больше этого делать!

– А иначе что, накажешь? – усмехнулся он, и я с серьёзным видом кивнула:

– Именно. Зачем резать такую красоту?

Его тяжёлая ладонь опустилась на мою макушку. Вик ласково потрепал меня по голове:

– Как скажешь. Раньше делал так, чтобы не бесить никого, да и ухаживать одному трудно. Но теперь ты в ответе за того, кого приручила, да?

И он, весело рассмеявшись, подмигнул.

– Ты тоже, умник! – съязвила я.

– Хочу увидеть и тебя с косой. Мне так понравилось тогда, зимой, – сказал он. – Тебе она к лицу.

– Не пытайся сделать из меня индейскую девушку, Виктор Крейн.

– Я не пытаюсь! – возразил он и сощурился. – Ты и так индейская девушка.

Самолёт наш вылетал в десятом часу вечера. Когда мы подъехали к Портленду, была лишь половина восьмого. Мы оказались в тихом пригороде – здесь были низенькие дома и такие же низенькие мотели, платаны вдоль дороги и мягкие сумерки над покатыми серыми крышами, – и Вик заметил:

– Ещё есть время до регистрации. Сейчас встанем на платную парковку и сразу к стойке, чтоб не опоздать.

– Согласна.

Мы проехали рабочий квартал, особенно неуютный в темноте, затем – более благополучный жилой район, а потом свернули на северо-северо-восток и оказались на пути к аэропорту.

Новый аэропорт подсветили сигнальными огнями, дорога на парковку была перегорожена шлагбаумом. Вик остановился перед ним, не заглушая мотор, и посмотрел в будку охранника. Затем пожал плечами:

– Там никого нет.

– Давай подождём, может, сейчас подойдут, – предложила я.

– Сомневаюсь, что так должно быть, – сказал Вик и побарабанил пальцами по оплётке руля. – О'кей, будем ждать.

Но прошло пять, затем десять минут, а кругом было удивительно тихо и пусто: ни людей, ни машин. Вик взглянул на часы на приборной панели и цокнул языком:

– Ладно, я понял, они не хотят работать. Чикала, побудь здесь. Я поищу охранника.

– Хорошо, – неуверенно согласилась я, не зная, хочу ли оставаться одна.

Вик словно почувствовал это. Нахмурившись, он заглушил двигатель и серьёзно посмотрел на меня:

– Если хочешь, идём вместе.

Я действительно хотела. Я окинула взглядом пустую парковку с несколькими оставленными машинами. Фонарный свет здесь дрожал, лампы неярко мерцали белым абрисом. Стояла гнетущая, глубокая тишина, и мир будто замер – даже аэропорт, который сиял огнями, поблёкшими от холодного тумана опустившейся на Портленд ночи. Вик вышел первым из машины, негромко хлопнул дверью и обошёл её. Я – следом.

– Что-то мне здесь не нравится, – медленно сказал он и остановился, брезгливо сморщив нос. – Ты не чувствуешь?

– Что именно?

– Это.

Я подошла ближе к шлагбауму и поняла, что Вик имел в виду. Ноздрей сразу коснулся приторный тухлый душок, абсолютно тошнотворный.

– Ох, боже, фу… Такое чувство, что… – я замолчала, пытаясь подобрать правильные слова.

– Что кто-то сдох и разлагается, – продолжил Вик. – Ну-ка.

Он подошёл к будке и заглянул в неё, а после отшатнулся в сторону, прижав к носу тыльную сторону ладони.

– Боже. Лесли, в машину! – скомандовал он. – Живо.

– Что ты увидел?

Я подошла к будке и, взглянув внутрь, оцепенела. Всё крошечное пространство было залито и забрызгано кровью ровно по окна. В багровую лужу падали кровавые капли, стекая по отрубленной руке, которая лежала на панели управления, блокируя кнопку поднятия шлагбаума. Лишь по лоскутам тёмно-синей одежды я опознала в расчленённых фрагментах плоти сотрудника аэропорта. Всё съеденное на заправке от отвращения подкатило к горлу, но я силой заставила себя сглотнуть ком.

Вик оттащил меня за локоть, бегло осмотрелся. Я знала, что его беспокоило: туман, который медленно наползал на парковку со стороны дороги. Мы не знали, какая опасность крылась в нём на этот раз, но помнили Джесс и Бена, в отличие от всех остальных, и были уверены: если появляется туман – такой, как этот, – значит, нужно убираться отсюда!

Вик оценил взглядом расстояние от шлагбаума до аэропорта: свет из его окон разгонял сгущающиеся белёсые клубы.

– Садись в машину, Лесли, планы меняются. Доедем до самого входа.

Мы быстро обошли пикап. Вик коснулся своей рукой дверной ручки, я – своей. Сердце в груди колотилось как бешеное, и я потянула дверь на себя. А потом туман стремительно надвинулся на нас стеной, и стало невозможно увидеть хоть что-то дальше собственной руки.

– Вик? – прошептала я в надежде, что он услышит. Он не ответил. Я дёрнула ручку на себя, но дверь не открылась. – Вик?!

Меня охватила паника. Тогда пришлось позвать громче:

– Виктор! Где ты?

Вдруг что-то сбило меня с ног, оттолкнув от машины, и я упала на бок, растерянно оглядываясь. Кругом разостлалось седое дымное море, и больше ничего. Я плотно сомкнула губы, отругав себя за то, что шумела: в таких обстоятельствах неразумно привлекать к себе внимание. Ныли ушибленные плечо, локоть и бедро. Подняв глаза, я заметила, что на небольшой высоте туман перемещался густыми клубами, но, возможно, в них можно что-то разглядеть. Тогда, поднявшись и отряхнув джинсы, я пошла на ощупь, вытянув вперёд руки. Внезапно над головой послышался свист, точно кто-то рассёк воздух, и плечо обожгло острой болью. Тотчас неподалёку послышался громкий вопль, похожий на крик большой хищной птицы.

– Чёрт!

Я тут же присела на корточки, прикрыла лицо руками, взглянула наверх – и остолбенела. Там, в воздухе, заметила, как туман стремительно разрезали чьи-то огромные бурые крылья с широкими маховыми перьями. Птица, у которой такие маховые перья, должна быть поистине огромных размеров. Я с трудом представила, кто бы это мог быть. Орёл? Кондор? Гриф? Нет, кто-то гораздо больше них, величиной не меньше чем с десятилетнего ребёнка: такими я видела тени от тел, скользящие в тумане. Вдруг кто-то сгрёб меня в охапку и накрыл ладонью рот, так быстро, что я не успела даже пикнуть. Это был мой Вик. Он осторожно разжал руку и отпустил меня, когда понял, что я не намерена кричать. Тогда я обернулась к нему и остолбенела. На предплечье алел глубокий кровоточащий порез: казалось, что кто-то пропорол ему руку ножом. Не мешкая, я хотела снять рубашку и перевязать рану, но Вик жестом остановил