Клетка из слов - Катриона Уорд

Я просыпаюсь, услышав дыхание. В этот раз ничьи руки меня не обнимают. Напротив, такое чувство, будто меня раскатали, расплющили и растянули в правильные геометрические фигуры. Я кричу, но из глотки не вырывается ни звука. Но зато я слышу жуткий скрежет – словно крысы скребутся о каменную стену, или ломаются кости, или сгибается и трещит толстая ветвь. Или как будто бумага скрипит под пером.

Я с грохотом падаю на пол.

Утром я вижу, что у меня весь бок покрылся синяками – яркими и бордовыми, как грозовые тучи. Некоторые из них уже пожелтели и позеленели, словно начали заживать. Это меня страшно пугает, и я резко опускаю футболку, морщась от боли.

У желтых и зеленых фрагментов четко различимые очертания – они похожи на кольца змеи.

Так что сегодня мне приходится печатать одной рукой, аккуратно придерживая больную. Я набираю по одной букве зараз и поглядываю на клавиатуру искоса, как будто боюсь смотреть на нее в упор. Мне кажется, я где-то видел такое выражение лица, и тут вспоминаю: я видел его у Ская. Именно так он выглядел, когда пытался сосредоточиться.

Я натягиваю его, как вторую кожу.

Я сходил на фильм по «Гавани и кинжалу», который сняли сильно позже. Разумеется, сходил – кто бы устоял? Они перемешали временные линии, и действие происходит в колледже. Фильму не хватило наивности юности, но создатели добавили в него глубины и сложности. Я наблюдал, как симпатичный Скандар заплывает в пещеру с Уайли, Хелен и Нейтом. Почему-то именно то, что в лодке было четверо ребят, а не трое, взбесило меня больше всего. Скаю удалось добавить в историю себя, и это прямо-таки вдалбливалось в сознание.

Актер, сыгравший Уайли, выглядел точь-в-точь как я в его возрасте. А актер, сыгравший Ская, выглядел в точности как Скай. С годами реальность и фильм перемешались. Разум – ненадежная штука. Так что теперь, вспоминая, я могу видеть только эту картинку – Хелен, Нейт, Скандар и Уайли в лодке посреди сверкающего моря. Он забрал даже мои воспоминания.

Как я мог забыть, что Скай показал мне свой рассказ? Наверное, хотел поскорее замять эту историю, потому что он обиделся. Я ненавидел, когда мы ссорились. Но, конечно, после этого события стали развиваться быстрее. Скай понял, что как писатель я лучше – и что ему нужно действовать быстрее.

Удивительно, насколько стремительно возвращается память. Я разблокировал прошлое. Все встает на свои места. Я как детектив, распутывающий загадку. Конечно, детектив нужен, только когда есть преступление. Убийство моей жизни, полагаю. Моей карьеры.

Когда я перелистываю написанное за сегодня, что-то еще цепляет мое внимание, но не могу понять, что именно. Что болиголов похож на морковку? По какой-то причине у меня из головы не выходит лицо Харпер. Но я пойму все позже.

Достаю свитер из шкафа и вижу его. Беленький уголок, торчащий из щели в досках. Я вижу половинку буквы, написанной ядовито-зеленым курсивом. Конечно, я знаю, что это. Во всяком случае, у меня появляется страшное чувство.

– Ну же, – бормочу я, пытаясь выковырять и зацепить бумажку кончиками пальцев. – Ну же.

Достаю ящик с инструментами и взламываю стенку шкафа ломом. Доска отстает, сгибается и ломается. Я вытираю пот с бровей.

В записке сказано: «Скучаю по тебе. Скучаю по т».

Сверху «т» заканчивается длинным хвостиком, словно автора отвлекли. Чернила – ярко-зеленые, как трава. Записка как будто влажная.

– Скай? – спрашиваю я, хотя знаю, что это не он. Не может быть.

– Хватит! – громко кричу я.

Я вижу что-то в темном углу. Белое, зеленые чернила. Я подбираю записку дрожащей рукой.

Очень сегодня скучал. С.

Кончик бумаги опален, как будто обгорел, и это необъяснимо пугает. Как будто сама записка говорит, что я должен с ней сделать.

Подношу к запискам спичку и наблюдаю, как буквы тают, утопая в пламени. Пепел поднимается в воздух, летит к морю и исчезает.

– Ты меня не достанешь, – шепчу я. – Тебя здесь нет, Скай. Ты мертв.

Я тут же жалею о сделанном, потому что теперь, когда записок нет, меня охватывает мучительное сомнение, что они вообще существовали. Я понимаю, что слишком приблизился к нему, почти проник внутрь. Может, я превращаюсь в него?

Я дрожу, подтягиваю одеяло к подбородку и жду прихода сна. За окном темно. Или мне так кажется. Зеленые хвосты комет мелькают на горизонте.

Сегодня светло и очень холодно, но я не хочу оставаться в коттедже. Надеваю шапку, шарф, две пары носков и ботинки, которые Эмили подарила мне для похода в Катскилл[21]. Я вытаскиваю наружу стол.

Утро проходит хорошо, и обедаю я тоже на улице: последней коробкой макарон с сыром. Может, это мои последние макароны? Я приберусь в коттедже, прежде чем сделаю это. Не хочу, чтобы люди подумали, что я начал сходить с ума. Нужно, чтобы они восприняли книгу серьезно.

Рабочую почту тоже нужно проверить – коллеги забеспокоятся, если я этого не сделаю. Они могут прислать ко мне офицера полиции для так называемой «социальной проверки». Я знаю, что это такое, потому что Эмили однажды так сделала, когда была в Кабо, а я не отвечал на телефон пару дней.

Мои размышления прерывает звук шагов. Вижу вдалеке Харпер, тяжело нагруженную ведрами, тряпками, щетками и моющими средствами.

Я улыбаюсь, машу ей рукой и пытаюсь взять часть ее ноши, дико краснея от смущения.

– В коттедже не нужно убираться.

Я не могу пустить ее туда.

– Уайлдер, я не собираюсь натирать твои чертовы полы, ясно?

– Тогда куда ты идешь? – я киваю на ее принадлежности.

– Общественные работы. Хочешь помочь?

Мне нужна компания, так что я киваю.

Пока мы вместе идем по тропинке вниз по склону, ветер ревет у нас в ушах, но стоит спуститься в бухту, он сразу стихает. Слава богу, камни