Забытые кости - Вивиан Барц

Милтон откинулся на спинку стула и снова посмотрел куда-то вдаль. Эрику это ни капельки не понравилось; он не хотел, чтобы мысли Милтона сбивались с курса. Если они глубоко проникнут в темные закоулки его больного мозга, он, чего доброго, еще начнет обострять ситуацию.

Если Милтон накачал его наркотиками и отогнал машину, значит, на то была причина. Эрик не хотел выяснять, в чем эта причина заключалась. Чем дольше старик говорил, тем больше появлялось шансов, что действие наркотиков закончится.

– Я не говорю, что со стороны Ленни было глупо прятаться в сарае, – просто так делать не следовало, – продолжил Милтон. – На самом деле это было довольно умно: мне бы даже не пришло в голову искать его там, но я подсмотрел, пока считал, и увидел, как он крадется через поле.

Ленни шокировал Эрика, материализовавшись рядом с Милтоном; его лицо исказилось от ярости, когда он сильно пнул старика в голень.

Тот, рассеянно потерев ногу, проворчал:

– Проклятый рак… Все болит. Болит даже в тех местах, где и болеть-то вроде бы нечему.

Ленни неподвижно завис рядом с Милтоном. Эрику хотелось, чтобы малыш ударил старого ублюдка по голове. Например, здоровенной ножкой от разбитого кофейного столика. Но, может быть, подумал он, духи умерших не могут делать что угодно; у них, как и у людей, вероятно, есть ограничения…

Милтон пристально посмотрел на Эрика:

– Засыпаешь, парень?

– Негггхххххх…

– Я притворился, что не видел, как Ленни забрался в сарай. Я даже притворился, что осматриваю двор, прежде чем прокрасться через поле.

Ленни исчез. «Почему он не помог мне, – с горечью подумал Эрик. – Почему оставил меня здесь с этим сумасшедшим! Так нельзя!»

ПОМОГИ МНЕ, ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ ЗАСРАНЕЦ!

– Все думают, что знают точный момент, когда их жизнь изменится, – сказал Милтон. – «Моя жизнь изменилась, когда моя будущая жена вошла в бар», – скажут они. – Или жизнь изменилась, когда родился сын. Дерьмо собачье, на самом-то деле. Полагаю, немногие могут по-настоящему точно определить такое событие. И даже если б могли, я не понимаю, зачем это могло бы потребоваться.

Эрик остро ощутил спазмы в животе, тяжесть в мочевом пузыре. Ему нужно было отлить. Он прикусил язык, чтобы проверить, почувствует ли. Почувствовал. Продолжай болтать, старина. Продолжай болтать.

(Что бы ты ни делал, не позволяй ему увидеть, как ты двигаешься.)

– Но в моем случае все так и есть. Потому что жизнь действительно изменилась, когда я вошел в сарай Уэйна Никола и обнаружил Ленни в ловушке внутри этого сундука, – крышка упала и заперла его, понимаешь? – Милтон поднял подбородок в направлении крыльца. – А знаешь, почему изменилась? Потому что именно в тот момент я осознал свое призвание. До того дня моя… потребность поддерживать мир в равновесии ограничивалась мелкими тварями.

Ленни снова возник рядом с Милтоном – так близко, что почти сидел у него на коленях, – и его маленькие ручки сжались в кулаки по бокам.

– Я наконец понял, для чего Бог послал меня на землю. – Милтон ударил кулаком по ладони. – Понимаешь?

Грудь Ленни начала подниматься и опускаться в резких вдохах и выдохах. Глаза сузились.

«Давай, малыш, ударь его! – кричал в своей голове Эрик. – Выруби этого сумасшедшего ублюдка!»

– Замок сундука лежал на земле прямо рядом с ним. Ленни, должно быть, снял его, когда прятался внутри, – объяснил Милтон. – Я надел его обратно, позволив брату воплотить свою судьбу. Иначе почему бы все сложилось именно так, если не было задумано, если Ленни не предназначался в жертвы природе? Почему смерть от удушья представлялась такой нужной, если она была ненужной?

Вот так просто мальчика не стало.

Щеки Эрика увлажнились от слез.

– Я был избран. – В глазах Милтона мелькнул смертельный черный блеск, от которого кровь в венах Эрика застыла. – Моим долгом стало поддержание равновесия в мире, понимаешь? Природе нужна смерть, чтобы другая жизнь могла процветать. Это цикл, и жертвы должны быть принесены. Ты же знаешь, что ферма забрала моего отца. Машина убила его прямо на поле. – Милтон кивнул в сторону окна и, как бы доказывая свою точку зрения, добавил: – Пару лет спустя родился Ленни.

Старик задумчиво откинулся на спинку стула и ткнул в свою засохшую рану указательным пальцем. Потом размазал свернувшуюся кровь тыльной стороной ладони, изобразив восьмерку.

– Услышать, как Ленни испускает свой последний вздох… Я никогда не чувствовал себя таким живым. Я как будто впитал его энергию в собственное тело – его жизненную силу. Я не хотел, чтобы это чувство когда-нибудь ушло.

Мне нужно выбраться отсюда.

– Той ночью я едва смог заснуть. Я знал, что мне нужно найти способ продолжить свою миссию. Пару дней спустя, когда все в городе еще были заняты поисками Ленни, я пробрался в сарай, где держали лошадь Ленни, Мейбл, и задушил ее. – Милтон хитро усмехнулся. – Ты знаешь, как трудно задушить лошадь, Эрик?

Эрик моргнул один раз, чтобы показать «нет».

– Держу пари, ты, наверное, даже не сидел никогда верхом… – Милтон усмехнулся. – Я был всего лишь ребенком, но уложил целую лошадь. Можешь себе представить? И я сделал это так хорошо, что мои родители не могли понять, почему она умерла так внезапно, хотя, полагаю, у них были другие мысли на уме. Мейбл мне пришлось хоронить в одиночку, прямо под тем большим дубом на заднем дворе. Сделал ей маленькое надгробие и все такое. В награду за старания оставил себе ее хвост. А теперь скажи, что это не что-то с чем-то!

«Интересно, там ли он меня похоронит? – подумал Эрик. – И в награду за старания оставит себе кусочек моего скальпа…»

– Я, может быть, необразован, но не глуп. Я слишком хорошо знаю, каким жестоким бывает мир даже по отношению к маленьким мальчикам. Мои начинания не были бы приняты обществом; их просто не поняли бы; это я знал точно и поэтому соблюдал осторожность. Был терпелив. Подождал несколько лет, прежде чем возобновить свою работу, зная, что смогу выполнять обязанности более эффективно, как только получу возможность быстрых передвижений.

Милтон на мгновение остановился, чтобы поковырять свою рану. Кровь напоминала сироп. Глядя на это, Эрик почувствовал себя плохо, но он не мог оторвать глаз, словно загипнотизированный.

– К тому времени, когда я достиг возраста, позволявшего иметь водительские права, домашняя жизнь пошла под откос – как здесь, на ферме, так и у соседей. Я стал невидимым для всех, кто меня окружал. Продолжать работу оказалось легче, чем я ожидал. Намного проще. В течение многих лет никто не обращал на меня внимания.

Милтон устало вздохнул.

– Но я стал стариком, если ты не заметил, и я устал. Я отказался от своей миссии – по большей части – к тому времени, когда у меня диагностировали рак. – Сколупнутый струп. Кровь. – Большинство людей, услышав это слово, падают в черную дыру депрессии, но для меня… Для меня это было как пинок под зад, в котором я так нуждался. Эта уверенность в смерти придала энергии, потому что теперь пришло время мне стать частью цикла. А раз так, то почему бы не хлопнуть дверью?