Семьдесят пять шагов к смерти - Андрей Ильин

— Я понимаю, — согласился Игорь. — Поэтому предполагаю эти деньги разбросать по другим банкам и по возможности обналичить, переведя в валюту. И это надо будет сделать очень быстро, пока моя подпись будет действительна.

— Кто будет конечный получатель?

— Я.

— Везде?

— Да.

— Но это будут разные банки в разных странах. Такую сумму нельзя обналичить в одном месте. Даже если это «карманный» банк.

— Да. Поэтому нужно, по возможности, выбрать близкие страны. Чтобы я мог обернуться в два-три дня.

— Ты хочешь перелетать из страны в страну с наличкой? А ты хоть представляешь, сколько ее будет в физическом эквиваленте? Такую сумму в портфельчик не бросишь — это десятки килограммов. Может быть, центнер! И объемы… Тут тебе бригаду грузчиков нанимать придется!

— Я не стану таскать наличные. Я открою в этих странах в других банках новые счета и переложу их туда. Для этого мне нужно будет лишь перейти через улицу.

— Хм… Разумно. Я вижу, ты действительно обо всем подумал. А после, если ты сможешь избежать последствий, ты эти денежки снимешь?

— После это будет после.

— Полагаю, что ты решил сделать ноги, — предположил Сергей Михайлович то, что должен был предположить. — Надеюсь, что не один, надеюсь, с Машей.

Михаил еле заметно кивнул.

— Подробности выспрашивать не буду. Это не мое, это твое дело. Помочь — помогу. Но лишь в рамках своей компетенции… И надеюсь, что никто никогда…

— Можешь не сомневаться, — заверил Михаил. — Тем более что доказать твое участие мы не сможем, даже если сильно захотим.

— Тогда еще раз: ты переводишь деньги на счет, который еще нужно открыть. Но это, я думаю, смогу организовать. С того счета, транзитом, деньги разойдутся по банкам, где ты их снимешь налом — что тоже непросто. Снимешь и ножками перетащишь в другие банки, обрубив тем финансовую цепочку, которую можно проследить. То есть сольешь безнал, превратишь его в нал и снова в безнал. Но уже без проводок. Так?

— Да.

— После чего исчезнешь. Причем очень надолго. Потому что оставаться тебе здесь… сам понимаешь! Себя — подставишь, и всех помощников твоих, через тебя, могут потянуть.

— Не беспокойся. Исчезну. Так, что не найдут.

Сергей Михайлович снова повернулся к Михаилу.

И тот снова кивнул.

— Ладно… Только должен предупредить, что это будут не европейские и не американские банки, которые от нала как черт от ладана шарахаются. С ними у тебя не прокатит.

— Пусть не европейские, пусть любые другие.

— Задача ясна. Ты хочешь использовать налаженную схему переброса денег, но на этот раз под себя. Один раз. Потому что больше не удастся.

Игорь и Михаил кивнули одновременно.

— О’кей. Все это возможно. Но это будет стоить денег — открытие счетов, переброска, обналичивание — здесь придется кому-то, и не одному, дать, чтобы все гладко прошло.

— Сколько?

— От ноль пяти до полутора процентов. Но тут лучше не экономить. Без компетентных помощников и посредников здесь не обойтись.

— Согласен!

— Английским, надеюсь, ты владеешь в совершенстве?

— Нет, — признался Игорь.

— А как же ты собираешься?.. Переводчики у тебя, конечно, будут, но доверять им стопроцентно я бы не стал. Мало ли что они переведут или, напротив, не переведут… Тут нужен кто-то из своих. Кто? — Вопросительно посмотрел на Михаила.

— Я не потяну, — открестился тот. — Мой английский вас не устроит. Могу спросить, где располагаются ракетные пусковые установки, потребовать сообщить о местоположении и номере части, о вооружении и личном составе, постращать расстрелом. И, пожалуй, все.

— Нет, стращать расстрелом никого не надо. Кто из наших владеет языками?

— Мила. Она на английском болтает, как на родном, — вспомнил Михаил.

— Вот с ней и поговорите. Мила дама серьезная, хотя по виду не скажешь. Лучшего помощника не найти. И еще условие… — Сергей Михайлович выдержал долгую паузу. — Делать, Игорь, все будешь сам. Я — ни одного разговора при свидетелях, ни одной подписи. Мне подставляться нельзя.

— Это понятно… — кивнул Игорь.

Сергей Михайлович повернулся к Михаилу.

— Ну, Мишка… Тут только я на твою рассудительность надеюсь. Что ты знаешь, что он творит. Если бы не ты, я отказал. Точно! Потому что все это смахивает на легкое сумасшествие.

— Именно поэтому я здесь. Свидетельствую, что он отдает себе отчет в том, что делает, — повторил Михаил. — Он, как говорят нотариусы, в настоящий момент пребывает в здравом уме и твердой памяти.

— Пусть так. Тебе виднее, — покачал головой Сергей Михайлович. — В целом схема понятна. Остаются детали, которые с меня. На что мне потребуется… один-два дня. Устроят такие сроки?

— Вполне. Я не спешу, — ответил Игорь.

— Да? А мне показалось, что твой поезд уходит через пятнадцать минут, — грустно усмехнулся Сергей Михайлович. — Впрочем, это не мой, это твой поезд… который идет по твоему расписанию… На станцию, которую определяешь ты.

Эпизод семьдесят третий. Десять дней до происшествия

— Мила, у меня к тебе дело. На сто миллионов.

Причем эта расхожая фраза на этот раз была не фразой, а предложением.

— Ну, какие дела могут быть между красавцем-кабальеро и одинокой дамой? Кроме одного, — вздохнула Мила. — Которое, увы, невозможно, потому что кавалер ангажирован другой. Причем лучшей подругой.

— Но ведь эта дама еще и умная дама, — напомнил Игорь.

— Это да. Семи пядей во лбу и… все — по лбу! Может диссертацию написать, умный разговор поддержать… Впрочем, тебе теперь не до разговоров…

Веселые пикировки и треп ни о чем с Игорем давно закончились. Не та ситуация.

— Не хочешь совершить вояж в жаркие страны?

— С тобой, Игорь, хоть даже в холодные. Хоть в Антарктиду пешком. Только обозначь цель вояжа, а то я могу черт знает что сдуру вообразить.

— Мне нужно положить в иностранные банки средства. Один я не справлюсь. А у тебя английский язык в совершенстве.

— Не сказать что в совершенстве, но умные дяди на конференциях меня понимают. Или делают вид, что понимают.

— Вот видишь, а я ни в зуб ногой. Только «о’кей» и «пардон».

— Моя задача?

— Переводить, читать договора, помогать заполнять бланки. Короче, делопроизводство.

— Когда вылетать?

Игорь благодарно взглянул на Милу.

— Точно не знаю. Но в самое ближайшее время.