Чужая реальность - Арно Штробель

class="p">— Прости, Рози, но я всё это уже знаю. Что ты имела в виду — почему удача на нашей стороне?

Рози просияла — словно собиралась вручить ей роскошный подарок. Она вытащила нижний лист из-под остальных и положила его сверху. На нём был текст, в который были вставлены три цветные фотографии с подписями. На снимках виднелось множество людей — они стояли группами, и у большинства в руках были бокалы.

— Это статья о праздновании десятилетия фирмы, — пояснила Рози. — Куча знаменитостей, ясное дело. Но теперь взгляни вот на эту группу.

Она ткнула пальцем в нижнее фото. Сибилла наклонила голову, чтобы лучше разглядеть детали, и прищурилась. Подпись под снимком, на котором стояли четверо смеющихся мужчин, гласила:

Проф. Г. Хаас, У. Шиллинг, д-р Кляйн и Р. Хаас (слева направо)

Р. Хаас? Когда Сибилла вгляделась в лицо мужчины с правого края, она поняла, что имела в виду Рози.

Человек на фотографии сидел рядом с ней — привязанный к стулу.

— Ну, что скажешь, детка? Наш мерзавчик, похоже, — сынок шефа. Везение или нет?

Сибилла, всё ещё поражённая, кивнула.

— Да. Пожалуй, можно и так сказать.

Она снова вгляделась в снимок. Роберт стоял на нём не совсем у правого края. Рядом с ним был частично виден ещё один мужчина, и, присмотревшись, Сибилла узнала и его: это был, вне всяких сомнений, тот самый тип с леденящими душу глазами — Ганс.

На нём была футболка с короткими рукавами, правая рука свободно свисала вдоль тела. На предплечье виднелось нечто — будто при печати размазалась краска. Или будто…

Сибилла взяла лист из рук Рози и поднесла его ближе к глазам. Рука вдруг начала дрожать так сильно, что пришлось предельно сосредоточиться. И несмотря на дрожь, она разглядела: это была не размазанная краска.

Это была синяя татуировка. Она тянулась по всему предплечью до самой тыльной стороны ладони.

Сибилла замерла на несколько секунд — секунд, в течение которых в её голове образовался вакуум, грозивший вдавить черепную коробку внутрь. Всё вокруг завертелось, всасывающая боль в голове едва не убила её, пока… пока не вырвалась наружу коротким булькающим криком.

Бумага выпала из рук. Она просто смотрела перед собой — пока встревоженное лицо Рози не возникло перед ней.

— …да скажи же, что с тобой! — услышала она.

— Синяя татуировка. — Она сглотнула, подавляя внезапный приступ кашля. — Рози, это… этот Ганс… Он похитил моего сына.

Её взгляд переместился на человека, привязанного к стулу наискосок от неё. Нечто обжигающее пронеслось по всему телу, красные пятна закружились перед глазами в диком танце.

Рози что-то сказала или крикнула — Сибилла не разобрала слов. Было неважно. Комната превратилась в бешеный водоворот и закрутилась вокруг неё, когда она вскочила и закричала, захлёбываясь собственным голосом:

— Ты, свинья!

Она не знала — сделала ли промежуточный шаг или одним прыжком бросилась на него. Не почувствовала боли, когда с такой силой врезалась в Роберта, что оба — вместе со стулом — опрокинулись назад.

Роберт закричал, и его рот оказался так близко к её уху, что этот мучительно громкий вопль слегка привёл её в чувство.

Она упёрлась руками куда-то ему в тело и выпрямилась — пока не оказалась сидящей у него на груди, спиной упираясь в его ноги, которые на опрокинутом стуле торчали вверх, как перевёрнутая буква «Г». Освободив руки, она увидела перед собой его лицо — и ничего не смогла с собой поделать: сжала кулаки и принялась бить в эту дьявольскую рожу.

— Ты жалкая, грязная свинья! — прохрипела она и ударила снова. — Что вы сделали с моим ребёнком?!

Следующий удар пришёлся ему по губам.

— Ты всё это время знал, мразь поганая!

А потом она замолчала. Только тяжело дышала, рыдала, кричала и била. Снова и снова. Он истекал кровью. Плевать. Пусть подыхает.

Она не знала, сколько раз успела ударить, когда кулак перестал двигаться к его лицу. Занесённую руку что-то заблокировало.

— Прекрати, — услышала она голос Рози прямо над ухом. — Он нам ещё нужен.

Сибилла посмотрела вниз, в это лицо, и ощутила, что силы полностью покинули её, — она едва могла удерживать корпус прямо. С отвращением она скатилась с груди Роберта, на мгновение замерла рядом на четвереньках, тяжело дыша, а затем поднялась.

Сделала шаг к Рози — и просто обмякла, привалившись к ней.

Лукас, — билось в голове. — Лукас, Лукас, Лукас!

— Мой ребёнок… — прошептала она. — Рози, мой сын реален! Я всё это время чувствовала. Эти нелюди похитили моего ребёнка.

Тело содрогнулось от безудержных рыданий. Она уткнулась лицом в плечо Рози и отдалась боли. Рози положила ладонь ей на голову и молчала.

Так она стояла какое-то время, вдыхая запах Розиного свитера с угасающим следом духов, не мешая своим мыслям проигрывать снова и снова ту сцену, в которой татуированная рука затаскивала её мальчика в машину и дверь захлопывалась. В которой она пыталась бежать за автомобилем и в какой-то момент вынуждена была сдаться.

Но что случилось потом? Я… я остановилась, когда машина свернула за угол… — однако над тем, что произошло дальше, опустилась тёмная завеса, и сорвать её Сибилла не могла, как ни пыталась.

Мерзавец за её спиной ворочался на полу, ругаясь сквозь зубы. Когда она подумала о том, что Роберт причастен к похищению её ребёнка и наверняка знает, где находится сын и как он, — Сибилла почувствовала, что внутри неё что-то изменилось.

Она ощутила, как поднимается ярость — такой ледяной силы и такой сокрушительной мощи, какую прежде считала невозможной. Это чувство закручивалось внутри неё спиральной туманностью — холодная, кристальная ярость, — а в её центре стояло лицо сына, молящего о помощи. Она видела панический ужас в его глазах и синюю татуированную руку, зажимающую ему рот.

На мгновение она закрыла глаза и позволила этому чувству проникнуть в каждый закоулок сознания. Когда открыла — обнаружила на кровати то, что искала.

Она взяла пистолет и повернулась к Роберту, всё ещё лежавшему на спине. Большим пальцем сдвинула предохранитель — точно так, как видела у Рози, — и направила ствол на голову Роберта Хааса.

Дуло чуть подрагивало. Но попаду всё равно.

— Где мой сын? — спросила она хриплым голосом. — На счёт «три» ты мертвец.

Она говорила серьёзно. И Роберт, и Рози, похоже, это почувствовали.

— Сибилла,