Роковое предчувствие - Лариса Соболева

За ужином Родион повеселел, ибо тесть излучал доброжелательность, его секретари и раньше походили на мумий, особо их во внимание он не брал. Потом ему позвонил Жора, Родион солгал, что срочно нужно обсудить текущие проблемы, а сам поспешил в смотровую комнату, именно туда его пригласили. Всеволод Федорович получил возможность спокойно обсудить свои неотложные дела, конечно, на английском:

– Виталий, ты что-нибудь накопал?

– В нашей стране, Всеволод Федорович, бухгалтерия – самая загадочная наука, в ней копаться – все равно что раскапывать захоронение фараона в египетской пирамиде.

– Неужели все чисто?

– Есть у меня подозрения… Я давно здесь не живу, тонкостей мошенничества не знаю, поэтому проконсультировался, где могут быть утечки в данном бизнесе. Мне подсказали, буду искать.

– Эндрю, ты грустишь? – повернулся к помощнику Всеволод Федорович. – На тебя это не похоже.

– Я под впечатлением, – сказал Эндрю. – Русские очень экспрессивные люди.

Тем временем Родион стоял перед монитором, в кадре была Светлана, которая примеряла одежду, туфли, компоновала кофточки с юбками и брюками, брала в руки сумочки и не отрывалась от зеркала.

– До ужина все разложила, – рассказывал Жора. – После ужина час торчит у зеркала, и конца не видать.

– Бабы есть бабы, – философским тоном заявил Гена. – Ты ей миллион баксов обещал – ей они по барабану. Потому что миллион – на твоем языке, а тряпки – в руках.

Но Родиону мало было мнения Гены, он посмотрел в сторону Марата, мол, что ты думаешь?

– Можешь спать спокойно, Роди, такую кучу бабок на чужую дочку не тратят, она не сдала нас.

Впервые за четыре месяца Родион почувствовал относительное облегчение, вместе с облегчением наступил упадок сил.

Примерка затянулась за полночь, как того требовал Всеволод Федорович, устав, Светлана разложила одежду по всей комнате и легла спать. Она сомневалась, что это действенный способ убедить и успокоить старшего урядника, но доверилась отцу Лизы. Спала она безмятежно, чего не случалось с тех пор, как она попала сюда.

За последующие пять дней Родион все больше расправлял плечи, уверившись, что его положение – лучше пожелать нельзя. Совсем успокоился, когда тесть начал активно заниматься бумагами, переоформляя их на имя Лизы. Светлана ставила подписи правой рукой, правда, Всеволод Федорович заметил:

– Какая-то подпись у тебя корявая, Лизонька. – Светлана показала два пальца, он вспомнил. – Ах, да, да, ты же ломала пальчики, бедняжка.

Это был наиболее опасный момент, но прошел он неожиданно гладко.

Назначили прием на четыре, ведь гости должны приехать, осмотреться, поесть, выпить, ну и чтобы хватило времени поговорить всласть. Для тех, кто не хотел ехать на своих колесах, был заказан автобус, впрочем, большинство друзей Всеволода Федоровича колес не имели, в основном из автобуса выходили пожилые люди. Встречали гостей сам Верховой, нарядная и сверкающая камешками Светлана и Родион, у которого вырвалось после объятий с первым представителем «старой гвардии», который явно выполз из кладовки, где хранится всяческая рухлядь:

– Это ваши друзья?

– Мои. – Тесть уловил иронию в его голосе, взглянул на зятя и с укоризной прочитал короткую нотацию: – Тебе они не нравятся, не престижные, не имеют положения, плохо одеты, от большинства пахнет лекарствами. От них ничего нельзя получить. Запомни, Роди, вдруг пригодится. Друзья – это опора, когда тяжело – идешь к ним, только они найдут нужные слова и уменьшат боль, когда счастлив – идешь к ним, они с тобой радуются. А если ты забываешь о них, чуть разбогатев, то твой моральный диапазон равен нулю.

– Не понимаю, на что вы обиделись.

– На тон, Роди. У тебя он был презрительный, а мои друзья этого не заслуживают. О, кого я вижу… – раскинул руки Всеволод Федорович, идя навстречу старушке с фиолетовыми волосами. – Татуня! Ммм… какая ты стала величественная…

– Господи, Сева! – взялась Татуня за сморщенные щеки. – Ты совсем седой. Ах, боже мой, как здесь красиво! Ничего подобного я не видела, это же целый город! Сева, кто построил эти романские замки? И ты с палкой?

– С тростью.

– Ай, палка, она и есть палка. И меня ноги подводят, спина болит. Если бы до самой старости оставаться молодым, а потом раз – и кувыркнулся. Это было бы справедливо.

С «нужными» Родиону гостями он удалялся, показывая, где им предстояло отдохнуть:

– В том здании зал, где мы будем праздновать. Там же комнаты отдыха… А там парк, небольшой, но уютный. Бассейн есть под открытым небом, можно искупаться. Пока ждем, можно выпить шампанского.

Ни один из гостей не рискнул купаться, вода явно холодная, да и при параде все, а шампанское пили, особенно старушки, дедки предпочитали водочку, но за столом, чтобы заодно хорошо закусить.

Люди Родиона, на присутствии которых настоял тесть, чинно прохаживались по территории отеля, ни с кем не общаясь. Даже Киру Львовну захватили – она устроилась на скамье у искусственного водопада, нарядное платье не сделало ее более привлекательной, как казалось Светлане. Наличие большого количества мужчин с переговорными устройствами, закрепленными на ухе, не смутило людей Родиона, как и его самого. Это не просто райский уголок, это безумно дорогой уголок, охрана здесь в штате, но Марата смутило, что охраны слишком много, буквально на каждом пятачке торчал столб в костюме. Когда Родион пробегал мимо, он задержал его:

– Все нормально?

– Отлично. Уже приглашают к столу.

– Слышь, а здесь всегда столько бездельников с наушниками?

– Не понял, тебя что-то настораживает?

– Ну, так… Неужели всю эту свору дармоедов содержит отель? Зачем так много охраны?

– Наверное, тесть решил пыль в глаза пустить своим кентам, побитым молью. А вообще, сюда селят VIP-персон, для них держат охрану. Персоны не частое явление, может, хозяин заставил отрабатывать парней и у тестя. Кстати, наушники у всех: официантов, охраны, поваров, администрации.

– Бабки некуда девать, – констатировал Марат.

Не знал Родион, что и официанты сегодня ненастоящие, оперативники прошли краткий курс по обслуживанию клиентов за столом, правда, чтобы не вышло казуса, к ним приставили трех человек из отеля, которые взяли основную нагрузку на себя. Светлана, увидев Захара и Михаила в париках, приклеенных усах и очках, низко опустила голову и затряслась от смеха. Ее одернул Всеволод Федорович, но разве это помогло?

Застолье началось, а с ним тосты, речи, Родиону было неловко перед высокопоставленными гостями, когда к микрофону рвались престарелые друзья тестя и дли-инно говорили, вспоминая боевую молодость. Время пролетело незаметно, стемнело…

В зал заглянул Стриж в образе охранника и тотчас отпрянул, увлекая за собой Наговицына: