Девушка из каюты № 10 - Рут Уэйр

Так что я сделала глубокий вдох и задала вопрос, от которого все зависело:

– Что будет со мной?

– Черт! – Кэрри встала и машинально провела рукой по голове. Платок соскользнул, обнажив бритый череп. – Я не знаю. Перестань уже спрашивать, прошу тебя.

– Он убьет меня. – Теперь я была уверена, что он убьет нас обеих, но сомневалась, что она готова такое услышать. – Пожалуйста, вытащи нас отсюда. Я дам показания, скажу, что ты спасла меня, что…

– Во-первых, – с каменным лицом перебила она, – я ни за что не предам Ричарда. Пойми, я люблю его. А во-вторых, даже если я сбегу с тобой, в итоге меня обвинят в убийстве.

– Но если ты дашь показания против него…

– Нет, – отрезала Кэрри. – Нет, этого не будет. Я люблю его, а он любит меня.

Она повернулась к выходу, и я поняла, что надо действовать – либо сейчас, либо никогда. Кэрри должна осознать, во что она на самом деле ввязалась.

– Он убьет тебя, – бросила я. – Ты ведь понимаешь? Он убьет меня, а потом убьет тебя. Это твой последний шанс.

– Я люблю его, – сопротивлялась она.

– Так сильно, что помогла ему убить жену?

– Я ее не убивала! – В тесной каморке мучительный крик показался особенно громким. Кэрри стояла спиной ко мне, держа руку на дверной ручке, а все ее тонкое тело сотрясалось, как у всхлипывающего ребенка. – Она уже была мертва – по крайней мере, так он сказал. Ричард засунул ее в чемодан и оставил у себя в каюте, а я перевезла чемодан в десятую, пока вы все ужинали. Оставалось лишь сбросить его за борт, когда Ричард пошел играть в покер. Только…

Кэрри замолчала и обернулась, а затем упала на пол и прижала голову к коленям.

– Что?

– Только чемодан оказался просто неподъемным. Думаю, он специально его утяжелил чем-то. Когда я завозила его в каюту, чемодан стукнулся о дверную раму, открылась крышка и… – Кэрри всхлипнула. – Боже, я уже ничего не понимаю! Ее лицо, оно было все в крови, однако на мгновение мне показалось, что ее веки дрогнули.

– Господи. – От ужаса по моему телу прошла дрожь. – Ты выбросила ее за борт живой?!

– Не знаю. – Кэрри закрыла лицо руками. – Я не удержалась и вскрикнула. Коснулась крови на ее лице, она была холодной. У живых кровь ведь не холодная, правда? Я подумала, что мне показалось или что это непроизвольное движение – говорят, такое бывает. В моргах и все такое. Я не знала, что делать, и просто закрыла чемодан! Но, видимо, плохо закрыла, потому что, когда я его сбросила, защелка открылась, и я увидела ее лицо, господи, ее лицо, в воде!

Кэрри замолчала, судорожно дыша. Я пыталась осознать весь ужас того, что она наделала, и придумать, что сказать в ответ на ее признание, когда она вдруг продолжила:

– С тех пор я не могу уснуть. Каждую ночь лежу и думаю о ней, думаю, что она могла быть жива.

Кэрри посмотрела на меня, и впервые в ее взгляде отразились настоящие эмоции: вина и страх, которые она так отчаянно пыталась скрыть с самого первого вечера.

– Все пошло не так, – с надрывом произнесла Кэрри. – Она должна была умереть дома, в своей постели, а я… я…

– Что бы ни случилось с Анне, ты можешь все остановить, – настаивала я. – Как ты будешь жить, убив меня? Одна смерть уже едва не свела тебя с ума. Кэрри, умоляю, не добавляй к ней еще одну – ради нас обеих. Пожалуйста, отпусти меня. Клянусь, я буду молчать. Я скажу… скажу Джуду, что сошла в Тронхейме и потеряла сознание. Мне все равно бы не поверили! Никто ведь не верил, когда я говорила, что за борт сбросили тело, – почему поверят сейчас?

Я знала почему – из-за ДНК. Из-за отпечатков пальцев. Из-за слепка зубов. Из-за следов крови Анне, которая наверняка осталась на стеклянной перегородке и в каюте Ричарда.

Однако я ничего об этом не сказала, а Кэрри, видимо, не догадывалась. Выдавив из себя признание, Кэрри, похоже, успокоилась, ее дыхание замедлилось. Она смотрела на меня, и ее заплаканное лицо казалось удивительно прекрасным без признаков истерики.

– Кэрри? – робко обратилась к ней я, даже не смея на что-то надеяться.

– Я подумаю.

Она встала на колени, взяла поднос и повернулась в сторону двери. Ногой случайно задела книжку, «Винни-Пуха», и обернулась. В ее лице произошла какая-то перемена. Кэрри подняла книгу и свободной рукой пролистала ее.

– В детстве я ее обожала.

– Я тоже. Раз сто ее читала. И плакала в конце, где про деревья.

– Мама звала меня Тигрой. Всегда говорила: «Ты как Тигра, сколько ни падаешь, всегда вскакиваешь». – Кэрри усмехнулась и бросила книжку на койку. – Слушай, возможно, у меня не получится сегодня принести тебе ужин. Повар уже и так смотрит с подозрением. Я постараюсь, но если не выйдет, тогда соберу побольше еды на завтрак, ладно?

– Ладно, – ответила я и вдруг почему-то добавила: – Спасибо.

Когда Кэрри ушла, я подумала, как это глупо – благодарить женщину, которая держит тебя взаперти и платит за твою покладистость едой и лекарствами. Может, у меня развился стокгольмский синдром?

Возможно. Хотя мы с ней не похититель и заключенный, а просто два зверя в разных отделениях одной и той же клетки. Правда, ее немного просторнее.

День тянулся мучительно медленно. После ухода Кэрри я мерила каюту шагами, стараясь не обращать внимания на растущий голод и страх – если Кэрри не осознает, что на самом деле задумал Ричард…

Я была абсолютно уверена, что он не намеревался долго оставлять Кэрри в живых после того, как она покинет корабль в Бергене в качестве Анне. Перед закрытыми глазами проносились образы: остекленевший от ужаса взгляд Анне, когда Кэрри бросает чемодан. Кэрри, спокойно идущая по какому-нибудь проулку в Норвегии, позади нее вдруг появляется чья-то фигура…

А теперь я…

Чтобы отвлечься, я думала о доме и Джуде, пока страницы «Винни-Пуха» не начали расплываться перед глазами, а давно знакомые фразы не застлала пелена слез. Я уже перестала надеяться на ужин и решила, что Кэрри не смогла достать мне еды, как вдруг послышался шум у внешней двери, а затем – быстрые шаги в коридоре. Ключ повернулся в замке, и Кэрри распахнула дверь. Сразу стало ясно, что никакой еды она не принесла. Впрочем, при ее встревоженном виде мысль об ужине вылетела у меня из головы.

– Он возвращается!

– Что?

– Ричард. Он возвращается сегодня, хотя должен был завтра. Мне только что сообщили – он вернется сегодня.

– Он… он возвращается? – Во рту у меня пересохло. – И что это значит?