Евангелие от Сатаны - Патрик Грэхам

У Марии сжимается горло, когда она видит подлинное лицо Калеба. Она обращает внимание на глубокие глазницы геттисбергского убийцы и густые кустистые брови над холодными глазами, а также на фурункулы и шрамы. Паркс вводит данные об этом лице в модули поиска, не слишком надеясь на удачу. Система начинает просматривать архивы полиций всего мира. В правой половине экрана возникают четыре портрета, но исчезают, когда система уточняет критерии поиска. Наконец начинает мигать ответ No match found — «Соответствия не обнаружены». Как Паркс и предполагала, Калеба нет ни в одной картотеке.

Тогда она вводит данные о ДНК убийцы и начинает новый поиск в компьютерных архивах научного отдела полиции. Система просматривает сотни тысяч цепочек генов, данные о которых хранятся в ее памятях. На мгновение она задерживается на наборе из десяти проб, где цепочки имеют похожее начало, потом быстро просматривает последние участки всех проб набора и объявляет, что новый поиск тоже закончился неудачей. Паркс растирает себе виски, смотрит сквозь окно кабинета на низкое небо, зажигает сигарету и выплевывает в воздух вместе с выдохом глоток дыма. Потом ее пальцы снова начинают свой галоп по клавишам. Она перестает искать убийцу и переключается на почерк его преступлений — дает системе задание проанализировать почерки преступников, зарегистрированных в категории «мистические убийцы», но не всех, а осквернителей кладбищ и тех психопатов, которые, убивая, следовали религиозному обряду распятия. В первую очередь ее интересует убийца-монах со шрамами. Мария добавляет эти признаки в поисковый запрос, но, опасаясь слишком сузить поле поиска, передумывает и стирает их. Затем она вводит в графу «Поисковый период» слова «десять лет» и нажимает на клавишу со стрелкой.

Система листает данные в своей памяти и выдает восемнадцать ответов, которые Паркс просматривает на экране один за другим. Но это сатанистские преступления, которые были главной темой хроник в ночь наступления 2000 года. В эту новогоднюю ночь фантазеры всех мастей собрались в лесах и подземельях больших городов, чтобы призывать силы Зла. И приносили в жертву девственниц или бездомных бродяг, распиная их на крестах, чтобы добиться благосклонности Сатаны.

Паркс задает в поле поиска период в тридцать лет. Примерно пятьдесят подходящих ответов, и среди них четыре мигают. С 1969 по 1972 год — четырнадцать убийств, которые совершил священник Паркус Мерри. Этот юродивый вбил себе в голову, что Христос уже вернулся и нужно поскорее распять Сына Божьего снова, чтобы сообщить миру радостную весть о его приходе. Но почему-то преподобный отец Мерри решил, что Христос явился в виде гомосексуалиста на западе Соединенных Штатов. Поэтому он и убил четырнадцать геев, подпольно занимавшихся проституцией. Убийства были совершены в разных местностях от Сан-Франциско до Великих равнин. Почерк преступлений был во всех случаях один: Мерри «снимал» свою жертву на улице или в баре для геев, усыплял снотворным, тащил в какой-нибудь пустынный закоулок, прибивал к кресту, а потом смотрел, как распятый корчится, и читал молитвы.

Четырнадцатое и последнее убийство Паркуса Мерри произошло 17 ноября 1972 года возле города Буаз в штате Айдахо. Преподобный отец был пойман с поличным, когда вбивал гвозди в свою жертву, и одиннадцать лет ждал конца в камере смертников. Потом, однажды на рассвете, его пристегнули ремнями к электрическому стулу.

Отец Карцо напрягал все силы, чтобы не уснуть на заднем сиденье старого такси, у которого скрипели подвески. У него звенело в висках, во рту был металлический привкус, а голова, кажется, разбухла так, что вот-вот лопнет. Он всегда чувствовал себя так после встречи с Демоном. Казалось, что его организм начинал работать как доменная печь. Обмен веществ в один миг сжигал все калории и витамины, которые были в теле. После этого оставались сильнейшая жажда, страшный голод. И пустота в душе, когда кажется, что ты стоишь среди огромной пустыни один и совершенно голый.

Сквозь грязное окно, ручка которого подпрыгивала при каждом толчке машины, отец Карцо пытается смотреть на поток автомобилей, который движется по проспекту Константино Нери в сторону аэропорта. После того как такси покинуло центр Манауса, на смену колониальным кварталам с красивыми обветшавшими домами пришли трущобы — коричневая пыльная земля и на ней куча лачуг из волнистых листов железа. Эти домишки так плотно прижимаются друг к другу, что кажется, будто стена одного поддерживает крышу другого. Здесь нет ни спутниковых антенн, ни кондиционеров, ни занавесок, ни окон. Только несколько ниток поддельного жемчуга перед дверями и стопки дощечек вместо лестниц. Улиц тоже нет, есть только большая грязная траншея, которая извивается между тысячами хижин, прилепившихся к склонам холмов. Здесь манаусские дети играют в мяч и в разбойников среди лесных крыс, ржавых гвоздей и иголок.

Священник моргает. Затерявшийся среди множества ярких вывесок дорожный указатель, на котором надпись выцвела от времени, сообщает, что до аэропорта осталось восемь километров.

Такси гудками расчищает себе путь среди помятых пикапов и старых «фиатов» с их трескучими выхлопами. Из выхлопных труб идет густой черный дым.

Священник опирается затылком о подголовник сиденья и сосредоточивается на запахах, которые наполняют воздух такси. Слабые запахи грязного мужского члена и мокрых бедер. В Манаусе таксисты, чтобы свести концы с концами, сдают свои машины на время проституткам из бедных кварталов, и те всю ночь сменяют одна другую на заднем сиденье. Половину денег, полученных с каждого клиента, они отдают шоферу, который дремлет впереди, пока подвески машины скрипят под тяжестью обнимающихся пар.

Отец Карцо закрывает глаза и чувствует в салоне, кроме этих, еще другие запахи — гораздо слабее и легкие, как воспоминания. Это ароматы розы и гибискуса — запах добрых душ, воспоминания которых отпечатались на сиденье. Такая душа была у одной из проституток — Марии, девушки из трущоб. У Марии большие карие глаза. По ночам она отдавалась мужчинам за несколько кусков сахара или за просроченные лекарства, а днем раздавала бесплатный суп жителям трущоб и лечила йодом голые ступни их детей.

Карцо внезапно вздрагивает и открывает глаза: в его уме возникло лицо этой незнакомой ему молодой женщины. До сих пор он умел лишь чувствовать запах, но не видеть мысленно лицо и имя человека, которому этот запах принадлежит. Похоже, что его дар изменяется и становится сильнее. Или, скорее, кто-то вошел в его сознание и добавил свою силу к его силе. Экзорцист встряхнул головой, чтобы очнуться, и лицо Марии растаяло в воздухе. Такси тормозит, шофер дает гудок и снова повышает скорость. Толчки на ухабах, ряды деревьев за грязным стеклом. Как отяжелели веки! У Карцо слипаются глаза.

Паркс давит в пепельнице окурок сигареты и решает искать по всему двадцатому веку. Система несколько секунд изучает новый запрос, а потом на экране появляется список ответов — семьдесят две записи, которые надо посмотреть. Сатанисты, серийные убийцы-мормоны и проповедники. И трупы, целая гора трупов. Молодая женщина быстро листает ответы и просматривает некоторые из них.