Исчезнувшая - Гиллиан Флинн

— О господи… — Мое сердце похолодело. — Но…

— Получается, что ваша жена выбралась из гостиной, — сказал Джилпин. — По крайней мере, мы можем это предположить. При этом не потревожила ни единого предмета мебели за ее пределами. А потом она поранилась на кухне и потеряла много крови.

— А потом кто-то тщательно протер пол, — добавила Ронда, внимательно наблюдая за мной.

— Погодите-погодите… Зачем замывать кровь, а потом громить гостиную?

— Мы разберемся, — спокойно заверила Бони. — Вы, Ник, не волнуйтесь.

— Я не волнуюсь. Я всего лишь…

— Давайте присядем. — Она указала на обеденный стол. — Хотите перекусить? Может, сделать сэндвич?

Я покачал головой. Бони примеряла на себя различные женские образы — то властной начальницы, то заботливой хозяйки. Должно быть, выбирала, что даст лучший результат.

— А что вы скажете о своем браке, Ник? — спросила она. — Я к тому, что пять лет — это совсем вплотную к семилетнему кризису.

— У нас удачный брак, — ответил я. — Все хорошо. Не идеально, но довольно хорошо. Нормально.

Она наморщила нос, будто не поверила ни единому слову.

— Думаете, Эми сбежала от меня? — задал я вопрос, который сам напрашивался. — Устроила все, чтобы дом выглядел как место преступления, и скрылась?

Ронда огласила длинный список возражений:

— Она не воспользовалась своим телефоном, она не воспользовалась своей кредитной картой, банковской карточкой тоже. Она не снимала крупных сумм до того.

— И еще у нас есть кровь, — добавил Джилпин. — Я не хотел бы выглядеть жестоким, но крови пролито много. И это довольно серьезно. Вряд ли она сама могла так пораниться. У вашей жены крепкие нервы?

— Да. Как сталь. — Эми до одури боялась одного только вида крови, но я не собирался открывать эту тайну нашим блестящим детективам.

— Тем более странно, — проговорил Джилпин. — Если она поранила сама себя, да еще так серьезно, должна быть причина.

— Давайте поговорим начистоту, Ник, — сказала Бони, слегка наклоняясь вперед, чтобы заглянуть мне в глаза, а я упорно смотрел в пол. — Как обстоят дела с браком в настоящее время? Мы на вашей стороне, но хотим знать правду. Когда вы что-то скрываете, трудно помогать.

— У нас бывали противоречия, — признался я.

А перед глазами возникла картинка: Эми в нашей спальне, лицо покрыто красными пятнами, как всегда, когда моя жена злилась. Она выплевывала слова — злые, обидные, — а я слушал, пытаясь согласиться в душе, поскольку она по сути была права.

— Опишите ваши противоречия, — попросила Бони.

— Ничего особенного. Просто некоторые разногласия. Я хочу сказать, что у Эми взрывной характер. Копит-копит в себе, а потом — бац! Но, с другой стороны, в этом случае проблема быстро разрешается. Мы никогда не ложились спать, не помирившись.

— А в ночь со среды на четверг?

— Никоим образом, — продолжал заливать я.

— Ну, может, деньги… Или о чем вы спорите по большей части?

— Я даже вспомнить не могу причины споров. Разные мелочи.

— Ну и какая мелочь послужила причиной для разногласий в ночь перед исчезновением Эми? — проговорил Джилпин с широкой улыбкой, будто отпустил невероятно остроумную шутку.

— Кажется, я уже рассказывал вам. Речь шла об омарах.

— А еще? Просто не верю, что вы целый час спорили об омарах.

В этот миг Бликер вперевалочку прошелся по лестнице и уселся, глядя на нас между балясинами перил.

— Тоже обычные семейные разногласия. Разногласия между мужем и женой. Кошачий лоток. Кто должен чистить кошачий лоток.

— Вы кричали друг на друга из-за кошачьего лотка? — удивилась Бони.

— Знаете, тут дело принципа. Я на работе целый день, а Эми — дома. Мне кажется, она должна выполнять какую-то часть домашней работы. Хотя бы самую простую.

Джилпин дернулся, как инвалид, разбуженный во время послеобеденного сна.

— А вы старомодный. Я такой же точно! Все время говорю жене: я не умею гладить, я не умею мыть посуду, я не умею готовить еду. Так что, любимая, я буду ловить плохих парней как умею, а ты время от времени закидывай в стиральную машину грязную одежду. Ронда, ты же была замужем. Занималась домашним хозяйством?

— Я тоже ловлю плохих парней, болван! — раздраженно прошипела она.

Джилпин повернул глаза в мою сторону. Вот сейчас снова отмочит хохмочку: похоже, у кого-то критические дни. Этот тип не привык деликатничать.

Но он лишь снова потер челюсть и проговорил так, словно это вполне логичное предположение:

— Значит, вы хотели бы видеть в ней домохозяйку?

— Я хотел бы… Да я того же хочу, что и Эми. Я, вообще-то, не сильно заморачивался из-за этого. — Теперь я обращался к Бони, сочувствие на лице которой выглядело мало-мальски правдоподобным. — Эми не знала, чем ей заняться. Она не нашла работу, но ее не интересовал и наш «Бар». Ну и замечательно, сказал я ей. Хочешь дома сидеть? Пожалуйста, сиди. Но и от сидения дома она была не в восторге. Все ждала, что я исправлю положение. Как будто только от меня зависит ее счастье.

Бони молчала с лицом неподвижным, как вода в пруду.

— Я хочу сказать, — продолжал я, — что это приятно, быть рыцарем на белом коне, героем, только надолго тебя не хватает. Я не мог сделать ее счастливой насильно, да она и не хотела быть счастливой. Поэтому я считал, что она должна взять на себя некоторые бытовые мелочи…

— Например, кошачий лоток, — вставила Ронда.

— Именно. Чистить кошачий лоток, покупать продукты, вызывать водопроводчика, чтобы не сходить с ума от капающего крана.

— Вау! Это что, правда похоже на счастье?

— Но хоть что-то должна делать жена, нет? Нельзя же целыми днями сидеть сложа руки и ждать, когда придет муж и займется хозяйством! — Я повысил голос, осознавая, что выгляжу рассерженным, хотя и справедливо возмущенным. Но выглядело все очень естественно. Начав с маленькой лжи о кошачьем лотке, я исторгал чистую правду, внезапно догадавшись, почему преступники столь разговорчивы. Ведь это так приятно — поведать историю твоей жизни незнакомцу, который не отмахнется от нее как от некой чепухи, а будет внимательно слушать. «Или притворяться, что внимательно слушает», — поправил я себя.

— А ваш переезд в Миссури? — спросила Бони. — Вы привезли Эми против ее воли?

— Против воли? Нет. Мы поступили так, как должны были поступить. Я остался без работы. Эми осталась без работы. Моя мама сильно болела. Я сделал бы то же самое для Эми.

— Так благородно с вашей стороны, — пробормотала Бони.

Она вдруг стала похожа на мою жену. Та тоже произносила спорные, двусмысленные фразы тихим голосом, с придыханием. Так, чтобы я слышал их, но не был в этом уверен. А когда я переспрашивал: «Что ты сказала?» — отвечала: «Нет, ничего».