Клетка из слов - Катриона Уорд

украшены треугольными витражами, туалетный столик вырезан из красного дерева, в ванной – чугунная ванна с ножками (я такие только в кино видел), а на подушках – маленькие шоколадки.

– Ого, – тяну я при виде всего этого. – Я серьезно не могу себе это позволить.

– А я серьезно говорю тебе об этом не волноваться. К тому же у нас все равно нет выбора. Или ты хочешь вернуться обратно на дорогу?

Мир за окном превратился в белое торнадо.

– Вот именно, – хмыкает Скай. – Я думаю, скотч?

Он заказывает виски и стейки. Когда нам их приносят, я жду в ванной. Мне жутко неловко, ведь официант знает, что мы делим эту комнату. Ее вызывающая роскошь настраивает на вполне определенный лад. Повсюду бархат, лен и хлопок, дерево слишком блестящее, а кровать слишком мягкая – ее слишком приятно касаться, гладить, использовать. Такое великолепие (такие текстуры)!

Через дверь я слышу, как Скай шутит с официантом. Кажется, он дает ему чаевые. Я смотрю на ванну и ее маленькие ножки. И думаю о своем друге Натаниэле Пеллетье. Интересно, помнил ли он хоть немного, кем был на самом деле, видел ли сны – какие иногда снятся нам всем – о временах раннего детства? Надеюсь, что да. Теплые руки, нежно обнимающие его, колыбелька, одеяло, чувство спокойствия.

– Лучше скажи мне прямо сейчас, – начинаю я, когда мы со Скаем заканчиваем ужинать. Я готов, и более готовым уже точно не буду. – Скажи мне, что ты написал в том письме. Под которым я подписался. Элтон расспрашивал меня про мои желания. Сначала я подумал, что он имел в виду… Что ты ему написал?

– Только… о чем мы договорились. Ты читал.

– Не ври мне! – у меня сжимаются кулаки. – Что у меня за желания, Скай?

– Ладно, я добавил одну вещь перед отправкой. Одно предложение в самом конце страницы. Ничего такого.

– Что? – я стараюсь держать себя под контролем.

– Я написал, что иногда тебе самому хочется сделать нечто подобное.

– Что? – мое сердце оглушительно падает, отдаваясь в ушах.

– Ты меня слышал.

– О господи. – Комната начинает плыть у меня перед глазами, я тяжело дышу. – Ты не имел на это никакого права, Скай!

– Но это же сработало, разве нет? – Скай замерз и устал, а еще ему страшно: обычное спокойствие ему изменило. – Он бы не согласился с тобой встретиться, если б я этого не сделал. Он никого к себе не пускал. Ему нужно было что-то особенное. Какая-то связь.

Мне становится страшно, потому что я на самом деле это испытал, сидя напротив Элтона. Я почувствовал связь, и вовсе не из-за письма Ская – не только из-за него.

– Я никогда тебе этого не прощу.

– Давай за ночь обдумаем эту мысль? – утомленно предлагает он. – Это был долгий день.

– Я попрошу у них другую комнату, – холодно заявляю я. – Пойду спать в машину, что угодно, лишь бы не оставаться здесь с тобой.

– Не надо, пожалуйста, – смотрит на меня Скай. – Не надо, Уайлдер. – Он подходит, берет меня за руку и прижимает ее к своей груди, прямо к сердцу. Я чувствую его сердцебиение – как оно проходит сквозь мою ладонь, а потом и сквозь меня. – Пожалуйста, – снова повторяет он, и я понимаю: он боится остаться один.

– Ты сильно облажался.

– Я знаю.

Кончик моего мизинца касается его теплой кожи над расстегнутой на шее пуговицей. Я отталкиваю его, пихаю в грудь, пока он не оказывается на расстоянии вытянутой руки. Не сильно – мне просто хочется почувствовать его мышцы и кости под кожей. Сначала Скай отшатывается и выставляет руки вперед, но потом выпрямляется. Он подходит ближе и ближе. Он выше, но не сильно. Наши глаза почти на одном уровне.

Скай поднимает руку и снимает мои очки, потом аккуратно кладет их на стол. Теперь я вижу только размытые пятна его щек, кусок рыжей щетины, где он не прошелся бритвой, белую кожу. Его ключицы образуют элегантный треугольник.

– Ты так уставился на меня, – говорит он.

– Почему бы мне не смотреть на тебя. – Господи, что за тупость. Я вспыхиваю.

– Как и мне на тебя.

– Не будь козлом.

– Нет, правда. Твои глаза… Никогда не видел таких больших глаз.

– Почему в тот раз твой отец выходил из комнаты ночью? Почему он избил тебя?

Помолчав, Скай отвечает:

– Все сложно. Что ты хочешь от меня услышать, Уайлдер?

– Ответ.

– У тебя есть все нужные ответы, Уайлдер. Вот здесь. – Он тычет в меня теплыми пальцами.

– Это, по-твоему, Элтон имел в виду под желаниями?

Мое сердце, все мое существо звенит. Но я упрям.

– Ненавижу, когда мне врут.

– Все сложно, – снова говорит Скай. – Пожалуйста, давай не будем об этом. Давай останемся только мы с тобой. Сделаем вид, что остального мира просто не существует – он умер, взорвался или что-то такое. – Его крепкая рука лежит у меня на шее.

Я знал, чем все закончится, когда увидел эту комнату. Может, я знал, когда согласился на эту поездку.

– Я никогда этого раньше не делал, – шепчу я.

– С кем?

– Ни с кем.

– Разберемся, – говорит Скай, и он прав.

Посреди глубокой ночи, в самый темный час, когда снег почти целиком заваливает окна, Скай запрокидывает мне голову и говорит:

– Сделай это прямо сейчас. Ты этого давно хотел. Представь, что я Нат.

Я отталкиваю его:

– Скай! Это полная дикость.

Его глаза в приглушенном свете горят темным золотом.

– Шиза сделает тебя свободным, помнишь? Не бойся, Уайлдер. Это спасет тебя от боли.

Человеческое сердце – темное и глубокое, и в нем много камер. Там прячется многое.

Я просыпаюсь, когда ночь растворяется в утре. Небо расчистилось, и серп луны освещает падающий снег. Сквозь старинные оконные рамы на лицо Ская падает свет.

Его внешность сложно описать, потому что