Корявое дерево - Рейчел Бердж

Наконец их вихрь замедляется – мимо продолжают нестись призрачные лица, но их поток поредел. Невозможно сказать, есть ли среди них Мормор. Мне остается только надеяться, что поток увлек и ее.

Я чуть расслабляю плечи и облегченно вздыхаю. Все получилось – души усопших возвращаются из мира живых назад.

Но мое облегчение длится недолго.

С другой стороны дерева стоит драге. Его голова дергается, поворачиваясь ко мне. Армия призраков женщин моего рода теперь уже не препятствует его продвижению, и он направляется прямо ко мне, двигаясь неуклюже и шатаясь при ходьбе.

Шнур снова резко натягивается, дернув мои руки. Души умерших все еще текут обратно в подземный мир. Если я сейчас отпущу шнур, они, возможно, уже никогда не смогут вернуться назад. Так что мне надо держаться. Драге уже близко – всего в двадцати шагах.

Я смотрю на лежащий в снегу топор. Продолжая одной рукой держать шнур, я наклоняюсь и хватаю топорище. Мимо все так же несутся призрачные лица. Чтобы сражаться, мне нужны обе руки, но я не могу отпустить шнур. Еще не время. Я должна дать всем душам возможность вернуться назад, в свой мир.

И тут я вижу ее.

– Мормор!

Она стоит между мною и драге, каким-то образом умудряясь противостоять действию шнура. Мое сердце переполняет любовь. Я гляжу на мерцающий призрак, и на сей раз знаю – она тоже может меня видеть. Ее глаза сияют, словно изнутри их озаряет свет.

Я делаю шаг в ее сторону, желая сказать так много, но не в силах все это выговорить. Единственное, что мне удается, всхлипывая, вымолвить:

– Я люблю тебя, Мормор.

Она улыбается и смотрит на меня взглядом, полным такой нежности, такой заботы. Мне не надо ей ничего объяснять, потому что она уже знает.

– Да, дитя мое. Я здесь. Я тоже тебя люблю, люблю сильнее, чем ты даже можешь себе представить.

Она идет ко мне, и улыбка ее излучает доброту. Мне ужасно хочется прикоснуться к ней, но я боюсь выронить топор или шнур. Она уже так близко. Я протягиваю к ней руку.

Драге воет.

Мормор отворачивается от меня и смело идет к жуткой твари.

– Мормор, нет! Прошу тебя, ты должна вернуться в подземный мир!

Она быстро оглядывается через плечо: – Я никогда не покину тебя, дитя мое.

– Ради меня, Мормор. Прошу тебя. Я не смогу долго удерживать шнур!

Из вышины доносится карканье ворона.

– Со мной вороны Одина, так что я не одна. Ты можешь оставить меня. Ты должна это сделать!

Мормор подходит ближе к драге. Мертвец закидывает голову назад, и из его рта вырывается что-то вроде лая. Он смеется.

Я кричу Мормор:

– Возвращайся в подземный мир, и когда-нибудь мы там встретимся! – Мой голос срывается от волнения. – Пожалуйста, Мормор. Или я больше не смогу увидеть тебя.

Мормор не двигается с места. Что ж, если она не хочет сделать этого сама, мне придется заставить ее.

И я кидаю шнур в сторону. Он обвивается вокруг ее запястья, потом вокруг талии. Я беззвучно произношу «Прости», и она исчезает, увлеченная вместе со шнуром в полость дерева. Я с тоской смотрю ей вслед.

То, что я смогла увидеть ее, пусть и ненадолго, придает мне мужества. Я сжимаю топор, меж тем как драге начинает ходить вокруг меня кругами. Вот он медленно движется направо, не отрывая от моего лица своих желтых глаз. Затем, пыхтя и храпя, подходит ближе, потом отступает назад. Он испытывает меня. Играет со мной.

Вот он бросается влево, и я разворачиваюсь, подняв топор… но он движется слишком быстро. Его тело врезается в меня, и я падаю на землю. Мое правое плечо пронзает острая боль. Я вскрикиваю и начинаю задыхаться.

Топор!

Я бросаюсь к нему, но драге наступает на топорище, вдавливая его в снег. Я отчаянно шарю вокруг себя, ища упавший сук, ища хоть что-нибудь.

Один из воронов пролетает мимо моей головы и кричит:

– Наудиз!

Я протягиваю руку к моему амулету-валькнуту, и меня охватывает паника, когда я понимаю, что его больше нет.

– Наудиз! – кричу я, но ничего не происходит.

Когтистая рука хватает мое запястье, и изо рта драге вырывается резкий, хриплый, гортанный звук. Я не понимаю изрыгаемых им слов, но чувствую стоящую за ними злобу. Драге выворачивает мою руку, плечо опять пронзает боль, и из глаз сыплются искры. Я вскрикиваю от боли.

Ослабев и утратив надежду, я опускаю голову и шепчу:

– Прости, Стиг. Я старалась.

Раздается пронзительное карканье, и я поднимаю взгляд. С неба вниз камнем падает ворон. Его черные бусинки-глаза горят яростью, мощные крылья хлопают, колотя воздух, а когти начинают драть голову мертвеца. Драге отпускает мое запястье, чтобы отбиться от птицы. Ворон взлетает и атакует его снова, пикируя и клюя руки, лицо, глаза.

Я встаю с колен, и еще один ворон тяжело опускается на мое плечо.

– Наудиз! – кричит он. Затем взмывает в небо, пикирует и присоединяется к атаке своего собрата на восставшего мертвеца.

Я должна попытаться еще раз. Вспомнив, что чувствовала, когда название руны нараспев произносили женщины – мои предки, я делаю глубокий вдох, и мне кажется, что ступни приросли к земле. Мои колени дрожат, когда я заглядываю в самые глубины своего существа, усилием воли заставляя таящуюся там энергию подняться по моему позвоночнику и наполнить грудь. И когда грудь наполняется ею до отказа, я открываю рот:

– Нау-диззз!

Этот глубокий, грудной звук, резонируя, проходит через все мое тело и сотрясает ветви дерева. Я выкрикиваю название руны опять, на сей раз еще громче. Когда же я кричу его в третий раз, в воздухе вдруг появляется множество серебряных нитей. Я неотрывно смотрю на драге и фокусирую свою энергию на нем. Серебряные нити соединяются друг с другом и образуют сеть. Я усилием воли переношу ее вперед, и она облегает верхнюю часть тела мерзкой твари.

Драге начинает выть. Он шатается, но не падает; его руки теперь туго притянуты к телу. Я подбираю из снега топор, стараясь не обращать внимания на боль в плече. И готовлюсь ударить им, чтобы снести мертвецу голову.

Одним точным ударом.

Опустив взгляд, я замечаю трепыхающегося под серебряной сеткой ворона. Пальцы драге обхватили шею птицы – должно быть, он успел схватить ее до того, как на нем затянулась сеть. Второй ворон отчаянно клюет это подобие серебряной клетки, пытаясь освободить своего собрата.

Если я убью драге сейчас, одна из птиц может погибнуть.

Я опускаю занесенный топор, затем его лезвием осторожно разрезаю нити. Они распадаются с резким, отрывистым звоном, словно сделанные из металла, и ворон вырывается на свободу. Я начинаю было снова произносить название руны, но тут драге разрывает сеть и бьет меня по лицу. Я, спотыкаясь, лечу назад, чувствуя во рту вкус крови.