Исчезнувшая - Гиллиан Флинн

Но все же это сработало. Я начал подумывать о связи с Энди как о побеге, о спасении. О возможности выбора. Возвращаясь домой, я видел Эми, свернувшуюся клубочком на диване, Эми, уставившуюся в стену, Эми, которая никогда не заговорит первой. Вечная игра в ледяное сердце, постоянный поиск разумного ответа — что же осчастливит ее сегодня? И я подумал: «Энди никогда не станет так себя вести». Как будто я знал ее. «Энди будет смеяться над моими шутками. Энди захочет послушать мой рассказ». Энди — ирландская девчонка из моего родного города, хорошенькая, добрая, с полной грудью. На моих занятиях она всегда сидела на первой парте и казалась очень увлеченной.

Когда я думал об Энди, мои кишки не скручивало в узел, как при мысли о жене, — постоянный страх возвращения в дом, где меня не ждут.

И я начал фантазировать, что могло бы получиться между нами. Я страстно возжаждал ее прикосновения — да-да, как в плохом сингле восьмидесятых, — и мечтал о ее прикосновении, мечтал о прикосновении вообще, поскольку моя жена избегала меня. Дома она скользила мимо холодная, как рыба, оказываясь поблизости только на кухне или лестничной площадке. По вечерам мы смотрели телевизор, сидя в разных углах дивана, — каждый на своей диванной подушке, как на индивидуальном спасательном плотике. В постели она поворачивалась спиной, устраивая завалы из одеял и простынь между нами. Однажды ночью я проснулся и, зная, что она спит, стянул ее бретельку с плеча и прижал ладонь и щеку к обнаженной коже. В ту ночь я больше не уснул, наполненный отвращением к самому себе. Я выбрался из постели и мастурбировал в душе, представляя Эми, ее пристальный взгляд, каким она обычно смотрела на меня, тяжелый взгляд восходящей луны, пронзающий насквозь. Кончив, я сидел и тупо глядел на сливное отверстие. Мой член жалко вытянулся вдоль левого бедра, как некий морской зверек, выброшенный волнами на берег. Униженный, я сидел в ванне и пытался не расплакаться.

А вот как все произошло. В странную, внезапную метель в начале апреля. Не этого года, а прошлого. Я работал в «Баре» один, поскольку очередь проводить вечер с мамой выпала Го. Мы с ней попеременно оставались дома и смотрели с мамой дрянные передачи по телевизору. Мама угасала, ей оставался год, а то и меньше.

В тот раз я чувствовал себя весьма неплохо — мама и Го сидели дома, смотрели пляжный фильм с Аннет Фуничелло, а в «Баре» кипела жизнь — бурный вечер из тех, которые следуют за насыщенным днем. Люди угощали совершенно незнакомых людей просто так. Царила атмосфера праздника. Но вот праздник закончился, пора закрывать заведение. Я уже стоял у двери, когда через порог стремительно шагнула Энди, едва не сбив меня с ног. Ее дыхание несло сладковатый аромат легкого пива, а волосы пропахли дымом костра. На миг я замешкался. Так бывает, когда ты привык видеть человека в одной обстановке и требуется время, чтобы приучиться видеть его в совершенно другой. Энди в «Баре». Так-так.

Она рассмеялась голосом распутной пиратки и толкнула меня внутрь.

— У меня только что было фантастически ужасное свидание. Вам придется выпить со мной. — Снежинки скопились в волнах ее волос, хорошенькие веснушки светились, а щеки пылали румянцем, будто кто-то надавал ей пощечин. — Ник, мне очень нужно смыть вкус неудачного свидания с языка.

Я помню, как рассмеялся и подумал, что приятно будет посидеть с ней, послушать ее смех. Энди носила джинсы и кашемировый свитер с глубоким вырезом на груди. Она вообще из тех девушек, кому брюки идут больше, чем платье. И выглядела с головы до пят сексуальной, как никогда. Усевшись напротив меня за барную стойку, она принялась изучать ряды бутылок за моей спиной.

— Что изволит заказать дама?

— Удивите меня, — ответила она.

— У-у-у… — протянул я, складывая губы, как для поцелуя.

— Для начала удивите меня напитком. — Энди наклонилась вперед, облокачиваясь на стойку; ее грудь выглянула из выреза.

Кулон, висевший на тонкой золотой цепочке, оставался под свитером.

«Не уподобляйся парням, — одернул я себя, — которые высматривают, где спрятался этот кулон».

— Какие предпочтения?

— Мне понравится все, что я получу от вас.

Вот на эту незамысловатую наживку она меня и поймала. Намекнув на то, что я легко и просто могу сделать женщину счастливой.

«Мне понравится все, что я получу от вас…»

А потом я понял, что больше не люблю Эми.

«Я больше не люблю свою жену, — говорил себе я, отворачиваясь, чтобы смешать два коктейля. — Ни капельки. Любовь испарилась начисто, не оставив и следа».

Целый час мы пили и болтали. Я трижды упомянул жену, а сам смотрел на Энди, представляя ее без одежды. Предупредил:

— Я женат. Понимай это как хочешь.

А она сидела передо мной, подперев рукой подбородок, и улыбалась и вдруг сказала:

— Проводишь меня домой?

Раньше Энди упоминала, что живет практически в центре города и может как-нибудь вечерком просто заглянуть в «Бар» поздороваться. Но точного адреса так и не назвала.

Мой разум пришел в полное смятение. Много раз я мысленно прогуливался через несколько кварталов, до ее аккуратного кирпичного домика. И вдруг на самом деле выхожу за дверь и держу путь к жилищу Энди. И это кажется совершенно естественным. Никакого сигнала тревоги: стой, парень, так же нельзя, это неправильно.

Я провожал Энди, шагая против метели, из-за которой ее красный шарф разматывался снова и снова… Когда в третий раз я помог заправить его как следует, наши лица оказались близко-близко. Ее щеки горели, как после катания на санках в мороз. Произошло то, чего могло не произойти никогда, гуляй мы хоть сотню вечеров подряд. Беседа, спиртное, вьюга, шарф.

Мы впились друг в друга. Я прижал Энди к дереву, и в этот миг длинная ветвь, внезапно распрямившись, обрушила на нас груду снега. Но неожиданная помеха сделала меня лишь настойчивее в желании ощущать тело девушки. Одна рука скользнула под свитер, вторая — между ногами. Она не сопротивлялась. Но слегка отстранилась и проговорила, стуча зубами:

— Пойдем ко мне.

Я не отвечал.

— Пойдем ко мне, — повторила Энди. — Я хочу быть с тобой.

В тот первый раз секс не показался мне чем-то сверхъестественным. Наши тела привыкли к разным ритмам, мы только изучали друг друга, к тому же я очень давно не был с женщиной. Я кончил первым, и полминуты не прошло, а потом начал слабеть; продержался лишь столько, чтобы и она смогла получить удовольствие.

В общем, было неплохо, но и не супер. Наверное, похожее разочарование испытывают девушки, когда лишаются невинности: так это и есть то, из-за чего столько суеты?

Но мне нравилось, когда она обвивалась вокруг меня, нравилось ощущение ее нежной кожи — именно такое, как я и представлял. Свежая кожа. «Юная», — позорно думал я, вспоминая Эми с ее неизменными кремами, которые она старательно втирала, сидя на кровати.