Красный дождь - Лаврентий Чекан

– Вы это мне? – удивленно проговорила женщина, снимая бейсболку.

Рогожин вышел из машины, раскрыл зонт и полминуты постоял, глядя на пространство, которое ему нужно было преодолеть: тридцать метров асфальта, залитого водой. В глубоких лужах он точно промочит ноги, опер надел с утра обычные полуботинки – не резиновые сапоги. Правда, он полил их водоотталкивающей пропиткой из пульверизатора, но к концу дня она могла испариться. Или что там с ней происходит со временем.

После антикварного магазина надо было заехать еще в пару мест, где побывал в день убийства Симохиной ее муж со своей любовницей, и проверить алиби. Конечно, сама Екатерина Ланская была для Симохина лучшим алиби, но она ведь могла и «прикрыть» своего мужика. В конце концов, если бы не ее свидетельство, Симохин не смог бы отчитаться за целые сутки, в течение которых была убита и выброшена в реку его жена. Он вполне мог оставить ее умирать, а затем заехать, чтобы забрать тело и отвезти его на набережную. Это Рогожин понял очень быстро, и алиби Симохина ему не показалось таким незыблемым, как Поленову, занимавшемуся этим делом вначале. Но Ланская утверждала, что все время была с Симохиным.

Дождь припустил еще яростнее – будто назло полицейскому. Обреченно вздохнув, Рогожин ринулся в бой. Самоотверженно перепрыгивая через одни лужи и наступая в другие, он продвигался к двухэтажному зданию, над входом в которое виднелась вывеска «Антиквариат».

Оказавшись на крыльце под защитой козырька, Рогожин тщательно отряхнул зонт, осмотрел потери – сильно ли промокли джинсы и рукава – и лишь затем открыл дверь и вошел в магазин.

Здесь пахло деревом, лаком, смолой – в общем, как в строительном магазине, – только к этой смеси примешивался тонкий аромат то ли освежителя, то ли парфюма, который явно распыляли в виде аэрозоля.

Повсюду была расставлена мебель, и сразу было видно, что ДСП здесь не найти – только дерево.

Рогожин остановился, пытаясь понять, куда идти в этом лабиринте шкафов, столов, секретеров, комодов и кроватей с резными гнутыми спинками. Но ему не пришлось долго мучиться: из-за орехового серванта с матовыми стеклами выплыл человек в шерстяном костюме и жаккардовом галстуке, заколотом булавкой с большой черной жемчужиной. Голова у него была абсолютно лысая, глазки – маленькие, а тонкий нос торчал подобно бушприту. Человек взял курс прямо на потенциального покупателя и широко улыбнулся, продемонстрировав идеально ровные и белые зубы, которые встречаются в живой природе не так уж часто.

– Добро пожаловать, – проворковал он низким бархатистым голосом. – Что вам подсказать? У нас широкий выбор оригинальной мебели на любой вкус.

– Меня интересует «Чиппендейл», – ответил Рогожин, доставая удостоверение. – Вернее, люди, покупавшие у вас стол этой фирмы.

– А, вы опять насчет алиби, – разочарованно протянул человек, спрятав приветливую улыбку. – Ваш коллега уже приходил, спрашивал, покупал ли подозреваемый стол, когда убили его жену.

– Да, я знаю, – сказал Рогожин. – Мы перепроверяем алиби. Теперь этим делом занимается другой отдел, и приходится кое-что уточнять.

– Что ж, я могу лишь повторить то, что уже говорил тогда.

– А вы кто? Продавец?

– Владелец. – Человек слегка поморщился. – Матвей Юрьевич Кистенев.

– Понятно. Итак, к вам приходил Симохин покупать стол.

– Да, от «Чиппендейла». Купил, кстати, уже и доставка была.

– Он приходил не один, верно?

Кистенев кивнул. Вернее, немного наклонил голову в знак согласия.

– С ним была женщина. Я так понял, что это его новая… пассия.

Рогожин достал две фотографии, которые взял у Поленова, прежде чем поехать в магазин антиквариата.

– Эти двое? – спросил он, показав снимки.

– Они самые.

– Уверены?

– У меня хорошая память на лица. Никаких сомнений, это они.

– Как вам показалось, Симохин был спокоен, не нервничал?

– На меня лично он произвел впечатление очень уверенного в себе человека, – подумав, ответил Кистенев. – Нет, он не нервничал.

– А его спутница?

– Мне показалось, что она немного скучала. Наверное, столы не входят в сферу ее интересов. Она больше обращала внимание на кровати.

– Но кровать они не купили? – улыбнулся Рогожин.

– Нет, к сожалению. Наверное, им есть где спать, – Кистенев сдержанно улыбнулся в ответ.

– Что ж, спасибо. Вы очень помогли, – дежурно сказал Рогожин, убирая фотографии.

– Всегда пожалуйста, – любезно ответил Кистенев.

Опер направился к выходу, но вспомнил, что забыл задать еще один вопрос. Он обернулся и окликнул владельца магазина, уже направившегося было по своим делам:

– Прошу прощения, еще один вопрос!

Кистенев вернулся. На его лице играла усмешка.

– Вы прямо как Коломбо, – заметил он. – Не можете сразу уйти.

– Да, я понимаю, о чем вы, – улыбнулся Рогожин. – Но у меня действительно есть вопрос: эти двое, они разговаривали при вас о чем-нибудь? Обсуждали дела, планы?

– Ваш коллега тоже спрашивал об этом, – сказал Кистенев. – Да, они обсуждали свадьбу.

– Чью?

– Свою.

– Но Симохин еще не успел развестись! – выпалил Рогожин. – И не знал, что жена мертва.

Кистенев пожал плечами:

– Ну, не знаю, только они говорили о гостях, которых надо пригласить. И о родственниках, конечно.

– Помните детали?

– Кажется, мужчина спросил, кто будет со стороны невесты, а женщина стала перечислять своих родственников. Потом она спросила его, приедут ли его родители. Он ответил, что не знает. Они живут в Америке, кажется.

– Вы уверены, что они говорили о своей свадьбе?

– Абсолютно.

– Ладно, наверное, это все. Еще раз спасибо.

– Обращайтесь.

Рогожин вышел на крыльцо и открыл зонт. Постоял немного на ступеньках, обдумывая то, что рассказал ему хозяин антикварного магазина. Симохин собирался жениться, как только получит развод, или он уже знал, что стал вдовцом? И его родители не были уверены, что приедут на свадьбу. Невеста наверняка их никогда не видела и, возможно, не увидит. А есть ли они вообще? Рогожин медленно пошел к машине, не обращая внимания на лужи, по которым шлепал. Может быть, муж Симохиной – один из тех мальчиков, которые воспитывались в приюте? Он мог сменить фамилию и жениться на своей подруге детства. А может, он из тех, кого усыновили?

Рогожин сложил зонт и сел в машину. Об этом надо было сообщить Самсонову. Он достал мобильник и набрал номер старшего лейтенанта.