Ещё не совсем мертва - Холли Джексон

говорил об этом, и не раз. Гитара, песни — парочку я сам написал.

«Почему он так тараторит? — подумала Джет. — И он что, вспотел?».

— Просто подумал, вдруг ты сможешь прийти в этот раз. Еесли нет, то ничего страшного.

Джет шумно выдохнула. Она не могла пойти — ни в прошлый раз, когда он звал, ни сейчас. А вдруг он поёт ужасно, она рассмеётся, и всё закончится грандиозным скандалом?

— Прости, — сказала она. — На этой неделе никак не получится. Куча дел. Может, в следующий раз?

Он снова как-то сник.

- Да, круто. — Билли кивнул, и настал его черёд выдавливать фальшивую улыбку. — Будет и следующий раз, не переживай.

Джет и не переживала, но ответить не успела: к ним, скользя и спотыкаясь на траве, уже бежал клоун. Пьяный клоун с бутылкой пива в руке.

— Ты в порядке? — спросила Джет.

Теперь она его узнала. На клоуна он тянул только выше шеи: нелепый красный нос и парик. А под ними скрывался Эндрю Смит. Он покачивался, его расфокусированный взгляд полыхнул яростью, едва он заметил Джет.

— Ты... — промямлил он, указывая на неё пустой бутылкой. — Где твой братец? Мне надо с ним поговорить.

— Люк? — Джет пожала плечами. — Кажется, он ушёл.

«Везучий ублюдок», — подумала она.

Эндрю рассмеялся — звук был мрачным и свистящим.

— Ваша долбаная семейка. Думаете, если закатывать эту хренову вечеринку каждый год, это всё исправит?

Билли шагнул ближе к Джет, подставляясь под удар. Ну, или под пиво.

— Вы все! — выплюнул Эндрю. — Уничтожаете всё, к чему прикасаетесь!

— Кажется, ты малость перебрал, а, Эндрю? — примирительно произнёс Билли, подняв руки открытыми ладонями вперёд. — Ничего страшного. Давай я принесу тебе воды?

— Не указывай мне, пацан! Вечно вы мне указываете!

Эндрю то ли бросился в атаку, то ли просто повалился на Билли, толкнув его в грудь. Билли не сопротивлялся и позволил себя оттеснить.

Всё нормально, мистер Смит, — с трудом выдавил Билли, пока клоун осыпал его грудь слабыми пьяными ударами.

Почему Билли ничего не делает?

— Эй! — крикнула Джет, собираясь вмешаться, но всё закончилось ещё до того, как она успела добежать до драки.

Из редеющей толпы появился папа Билли — черт, старая привычка, надо переучиваться — Джек, а следом за ним шеф Лу. Джек схватил Эндрю и оттащил его от Билли. Эндрю запнулся о собственные ноги и влетел прямо в шефа Лу, который обхватил его мёртвой хваткой.

— Успокойтесь, сэр! — рявкнул Лу ему в ухо. Мягкость из его голоса как ветром сдуло. Звучало, честно говоря, не слишком успокаивающе.

— Я разберусь, шеф. — Джек перехватил Эндрю за руку. Голова клоуна безвольно опустилась Джеку на плечо. — Ты в порядке, Билли? — спросил Джек сына через голову задержанного.

— Да, всё путём, пап, — ответил Билли. — Просто недоразумение. Ему надо домой, проспаться. Пожалуйста, не арестовывайте его.

— Ты знаешь этого человека? — спросил шеф Лу у отца Билли.

Джек кивнул.

— Знаешь, где он живёт?

Джек снова кивнул.

— Он живёт в квартире по соседству с Билли.

— Ладно. — Шеф поправил форму. — Проводишь его домой, сержант? И проследи, чтобы он выпил воды.

— Слушаюсь, шеф.

В следующий раз, — Лу посмотрел сверху вниз на клоуна, — отправишься на ночь в камеру за нарушение общественного порядка.

— Пошли, Эндрю, — сказал Джек, уводя его в сторону дороги и уличных фонарей и стараясь удержать в вертикальном положении и клоуна, и человека.

Шеф полиции отвернулся, чтобы поговорить с Билли, и Джет ускользнула. С неё хватило и разговоров с людьми, и этой хэллоуинской ярмарки. Может, в следующем году она прикинется больной. Хотя, вообще-то, это не имело значения: в следующем году её здесь уже не будет. Она снова уедет в Бостон, возможно, вернется на юрфак или возглавит свою новую компанию. Время для этого ещё найдется. У неё впереди уйма времени.

— О чем это вы? — спросил папа, когда она, наконец, добралась до их прилавка.

— Это Эндрю Смит. — Джет бросила маску зомби на стол. — Снова пьяный и в печали.

— Из-за дома? — спросила мама, не отвлекаясь от подсчета выручки, которую она складывала в сейф. Её короткая стрижка резко качнулась.

— Нет, скорее из-за того, что его единственная дочь покончила с собой в прошлом году.

Дайан резко втянула воздух.

— Джет, я бы попросила тебя…

— Попросила о чем, мам? Не говорить? Не существовать?

Мама бросила на неё взгляд — эти яростные зеленовато-карие глаза за линзами очков казались огромными, но ничуть не мягче.

Ах… — внезапно простонал отец, сгибаясь пополам и прижимая руку к боку.

— Опять плохо? — Мама обернулась, сжимая в руке пачку двадцатидолларовых купюр. — Примешь обезболивающее, когда вернемся домой. И не вздумай отказываться, Скотт; ты идешь на очередной осмотр.

Папа смог только крякнуть. Он вспотел, его редеющие волосы прилипли к вискам, а на лице прорезались новые морщины, в которых застыла боль.

— Грелка и побольше воды, — сказала Джет с грустной улыбкой. — Мне это лучше всего помогает. Можешь взять мою.

Она понимала эту боль. На самом деле она была единственной в семье, кто мог её понять. Мама и Люк никогда не мочились кровью по несколько недель кряду и не теряли способности ходить от боли в боку. Они-то со своими нормальными почками…

— Ну что ж. — Джет хлопнула в ладоши. — Было очень приятно, но я иду домой.

— Ты не можешь, — отрезала Дайан. — Ты обещала остаться до конца и помочь нам всё убрать. Люди уже расходятся. Можешь принести