Страшные истории Сандайла - Катриона Уорд

– Согласна, – говорю я.

О необходимости «привести в действие План», говорят девочки в Бингли-Холле. По правде говоря, я не думала, что нам и правда придется что-то делать. Для меня это лишь идея, сродни привычке лежать вечером в постели и грезить об идеальном бойфренде. У моего, например, белокурые волосы, выглядит он в точности как Роберт Редфорд, только с зелеными, как у меня, глазами. Занимается творческой профессией, к примеру хореографией. Француз. У Джек он спасатель, темноволосый, но с голубыми глазами, как у Роберта Редфорда. (Из двух наших воображаемых принцев ни тот, ни другой не проявляют ни малейшего интереса к науке.)

– Спрашивать Фэлкона будешь ты, договорились? – Джек вытирает о передник руки, оставляя на нем кровавую полосу. – Тебя он послушает. Ты же ведь у нас хорошая.

– Ладно, спрошу, – отвечаю я, – только никакая я не хорошая.

– О, Фэлкон… – говорит Джек и визгливым голосом продолжает: – А расскажи-ка мне опять о низкоактивной моноаминоксидазе А. – Потом прикрывает передником нижнюю часть лица и хлопает ресницами. – А я плохая. И интересная.

– Ты прям как Мэрджори в тот момент, когда она узнала о списывании на экзамене в четвертом классе.

– А вот и нет!

Когда Джек отворачивается, я осторожно кладу ей на хвостик немного потрохов, которые на несколько мгновений неподвижно замирают, а потом под ее вопли соскальзывают ей за воротник. И все возвращается в норму.

На длинных скамейках под палисандровым деревом почти никого нет. Наступает жара, большинство гостей Сандайла уже позавтракали и взялись за работу. Лишь на дальнем конце устроилась пара аспирантов, которым Фэлкон как раз рассказывает историю о своей учебе на первом курсе Массачусетского технологического института. Они слушают с широко распахнутыми глазами, энергично кивая. Кажется, один из них парень, а другая девушка, хотя у них одинаковая прическа и одинаково большие глаза. Эту историю, в которой фигурируют преподаватель философии и пончик, я слышала уже сто раз. Я не поняла ее, когда он рассказал ее при мне впервые, не понимаю и сейчас.

– Утром я отведу Двадцать Третьего в западный загон, – говорит Фэлкону Мия, наклонившись налить ему кофе. Вокруг ее лица ладаном клубится пар.

На мою тарелку ложится тень.

– Привет.

Подняв глаза, я вижу перед собой молоденького парнишку лет двадцати с небольшим в ослепительно-белоснежной рубашке на пуговицах – такой белизны мне сроду встречать не привелось. Пустое лицо, темные волосы, в общем, ничего интересного. Он склоняется ко мне, но чуть ближе, чем нужно. Я улавливаю исходящий от него под палящим солнцем запах чистой кожи.

– Роб, – говорит в этот момент Джек. Я даже не слышала, как она подошла. – Вот ты где.

Она проворно садится напротив меня, чтобы парню пришлось уйти.

– Ха! У вас же разного цвета глаза, – говорит он. – Раньше я этого не замечал.

– Не все близнецы абсолютно одинаковы, – произносит Джек, взяв меня за руку. – Надо же быть таким тормозом. Мы двуяйцевые, понял? Неужели в этих мудреных колледжах вас даже этому не учат?

– А ты умна, – говорит он. Ее грубость ему, похоже, даже нравится.

– Зато ты нет. В этой рубашке ты через двадцать минут будешь мокрый от пота. Здесь тебе пустыня, а не хухры-мухры.

Парень вскидывает вверх руки и уходит. Мы с Джек хихикаем. Когда она пришла, меня охватило невероятное облегчение. Сама я никогда не умела выпутываться из ситуаций, которые мне не нравятся.

– Девочки? – Мы вздрагиваем, Джек заливается румянцем. Прямо за нашей спиной стоит Мия. – С гостями мы в таком тоне не разговариваем.

Джек лишь смотрит перед собой, однако Мия кивает с таким видом, будто получила ее согласие, и направляется дальше в сторону кухни.

Джек берет из вазы с фруктами яблоко и ровным рядочком откусывает от него три небольших куска. Этот специфичный узор в виде небольших надкусов означает «Мия лузер».

Перехватив обращенный на нас взгляд Фэлкона, устроившегося по другую сторону стола, я доедаю яблоко, ощущая себя неуютно от того, что он не сводит с меня глаз. Почему бы им обоим просто не оставить нас в покое? Лузер. Во рту это слово сочится влагой. Глотая, я чувствую, как оно проваливается через горло в желудок и булькает там, как булыжник в кипятке.

Из расположившихся рядом зарослей пустынной жимолости доносится трель колибри. Ее порхающие крылышки превратились в размытое пятно, грудка кажется темно-красной капелькой.

– Как трепещущее сердце, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди, – говорю я и тут же чувствую себя полной дурой.

– Она как мы с тобой, – отвечает Джек, глядя на птичку, – мы тоже два сердца, вылетевшие из наших тел, я твое, а ты мое.

По всему моему телу разливается тепло. Из нас двоих сентиментальна обычно я.

– Фэлкон, – говорит Джек, – мы с Роб хотели тебя кое о чем попросить.

– Ну что ж, давайте тогда поговорим, – отвечает он, направляясь к вытянутой в длину деревянной беседке на вершине ближайшего холма с бревнами вместо стульев, низенькими столами и трибуной. Именно там отдыхают взрослые, когда спадает дневная жара. Беседка выходит на запад, из нее открывается прекрасный вид на пустыню и синеющие далеко вдали горы.

– Я, пожалуй, сяду, – говорит Фэлкон, – если разговор предстоит важный. Это помогает сосредоточиться.

Затем подтаскивает к себе бревно и элегантным движением на него садится. Мы с Джек остаемся стоять перед ним.

– Фэлкон, – говорю я, но тут же умолкаю и беспомощно смотрю на Джек.

– Мы тут подумали и решили подать документы в колледж, – произносит она.

– Что ж, – отвечает он, приподняв бровь, – об этом, конечно же, действительно есть смысл поговорить.

– Но сначала нам хотелось бы походить с годик в обычную школу, чтобы научиться всему, что положено знать. – От страстного желания у Джек чуть не срывается голос. Ее рвение тотчас передается мне, хотя в действительности я его не разделяю. – Чтобы поступить в колледж, для начала надо закончить школу. К тому же нам надо узнать об очень многих вещах, таких как работа с деревом.

Я понятия не имею, где она всего этого нахваталась.

– Милые мои девочки, – говорит Фэлкон, – как же я рад, что вы ко мне подошли. Если хотите, мы можем внести изменения в ваш учебный план. Может, вам мало уроков игры на кларнете? Или, может, многовато занятий по арабскому?

– Мы хотим ходить в настоящую школу, – шепчет Джек.

Я чуть ли не читаю ее мысли. Зеленая лужайка, вскинутая в воздух клюшка для лакросса, развевающаяся юбчонка и товарищи по команде, восхищенно разинувшие рты.

– Но зачем? – спрашивает Фэлкон, выказывая неподдельную озадаченность. – Я и сам могу научить вас всему, что нужно знать.

– Это