Страшные истории Сандайла - Катриона Уорд

ее рука чуть согнута в локте, другая свисает с кровати. Ее дыхание – тоже часы. Вдох, выдох, вдох, выдох. Я несколько мгновений к нему прислушиваюсь.

На комоде вибрирует ее телефон, урча от полученных сообщений.

Я на цыпочках подхожу и беру его в руки. «Жжжжжж», – суетится он в моей руке. Опять папа. Я спускаюсь с ним в гостиную, на поворотах лестницы ступая на цыпочках, будто фея.

Звоню папе. Он тут же отвечает:

– Роб?

Я с большим трудом узнаю этот пронзительный от злости голос. Свернувшаяся змея!

– Пап… – говорю я.

– Колли? – спрашивает он вмиг изменившимся тоном, в котором теперь чувствуется теплота. – Привет, малышка, ты в порядке?

– Думаю, да, – отвечаю я.

– А где мама?

– Хррр, – звучит мой ответ, – смайлик в виде спящей мордашки.

– Как она себя вела? – Он говорит тем настороженным, бесцветным голосом, к которому прибегает каждый раз, когда не хочет показать, что злится. – Давай, рассказывай.

– Обнаружив в чемодане ту находку, пап, она здорово меня встряхнула.

С какой стати он сказал, что будет весело?

– Ты сфотографировала ее, чтобы мы потом все посмеялись?

– Да, пап, – шепчу я.

– Вот и хорошо.

– Только все вышло совсем не так весело, как я думала. Мама бросила фотоаппарат на пол и растоптала его.

Я слышу, как папа протяжно вздыхает.

– Хреново. И ты, такая большая девочка, не смогла ее остановить?

В его голосе слышится напряжение. Я настораживаюсь, потому что знаю, каким он бывает, когда на него находит. Меня охватывает чувство, что из глаз вот-вот брызнут слезы.

– Почему вы с мамой опять ругаетесь?

– Детям этого не понять, дружок.

– Я могу поговорить с Энни?

– Сейчас, – через мгновение нехотя говорит он.

– Колли?

Когда она произносит мое имя, меня накрывает жаркая волна любви.

– Привет, – говорю я, – как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – отвечает она, – только вся чешусь. Почему вы с мамой меня бросили?

Она кажется мне такой маленькой, в ее голосе столько тоски, что у меня сжимается сердце, будто фланелевая тряпка.

– Нам с мамой надо поговорить, – говорю я Энни, – ведь она, сестренка… Она больна.

– Так же, как я?

– Типа того.

– Колли, а ты можешь сделать так, чтобы ей стало лучше?

– Попытаюсь, – отвечаю я, хотя на деле все больше впадаю в отчаяние. Как вообще вернуть в норму неуравновешенного человека? – А пока слушайся папу, хорошо?

– Да, – отвечает она. Но мне все равно тревожно. В ее голосе пробивается плаксивый тон, являющийся неизменным предвестником шалостей. Значит, жди проблем.

– Лучше вообще ничего не говори папе, – продолжаю я, – ты меня поняла? Если скажешь, мне придется тебя наказать.

– Хорошо, Колли, – произносит она своим тихим, испуганным голоском.

Однако гарантий нет никаких, Энни у нас девочка непредсказуемая.

Прижимая к уху трубку, я слышу, как на том конце кто-то тихо произносит:

– Ирв?

Потом слышится сдавленный звук, тут же сменяющийся аханьем.

– Здравствуйте, миссис Гудвин, – говорю я. Может, папа и ее стал дергать за волосы? Я не удивлюсь. Рано или поздно он поступает так со всеми. – Как мистер Гудвин? Как Сэм? Как Натан?

– Она как раз только что забежала, посмотреть, как мы, – вновь говорит папа в телефон.

– Знаешь что, – говорю ему я, – мне здесь с мамой хорошо. Тебе лучше остаться дома. Остаться и побыть с Энни.

Он что-то говорит, но я нажимаю маленькую красную кнопочку, и его голос пропадает. Отключаться, пока он не закончил, пожалуй, не стоило, ему это очень не нравится. Но я не хочу, чтобы он за мной приезжал. Энни нельзя оставлять одну. Не уверена, что мама сейчас тот человек, которому стоит рядом с ней находиться.

«Скоро у нас может появиться другая мама», – говорит Бледняшка Колли.

Я страшно взволнована, а в такие минуты все вокруг меня бурлит в вихре кипящего пара.

«Успокойся, Тепляшка Колли», – продолжает она.

«Заткнись».

Но она права, мне на самом деле надо успокоиться. Перед глазами пляшут яркие мушки, внутри вскипает то самое чувство, которое мне не остановить.

Я зажмуриваю глаза, сжимаю кулаки, неподвижно замираю и стою так до тех пор, пока окружающий воздух не перестает клубиться жарким черным маревом.

«Лучше бы тебе найти что-нибудь острое. В глаз иглу воткни!»

«Мама считает ножи», – говорю я Бледняшке Колли.

«Спорим, она их спрятала?»

Иногда Бледняшка Колли буквально блещет умом. Ящичек для ножей зияет пустотой. Как и большая подставка для них на кухонной стойке.

Я максимально выдвигаю ящичек. «Может, один все же остался? Может, куда закатился?»

«Хорошая мысль, – без особой охоты соглашается Бледняшка Колли. И через мгновение добавляет: – Слушай, там что-то есть».

Я достаю находку. Это старая черная коробка, усеянная разноцветными кнопками. С антенной, будто у радиоприемника.

«Что это?»

«Не знаю».

Я провожу по кнопкам пальцами, как по клавишам пианино. Сзади имеется панель – я ее открываю. Внутри все покрыто белым налетом. Что бы эта коробочка собой ни представляла, теперь она точно не работает.

Я нажимаю небольшую кнопочку, похожую на конфетку, но не вижу, чтобы это к чему-то привело. Похоже, неисправна. Однако мне нравятся сломанные вещи, больше не нужные другим, поэтому я кладу ее в карман.

Потом возвращаю мобильный телефон обратно на комод – осторожно, как живое существо. На секунду замираю, слушая мамино дыхание, а когда опять поднимаю на нее глаза, вижу, что она на меня смотрит.

– Тебе что-нибудь нужно, Колли?

Не думаю, что она видела, как я клала ее телефон. Или все же заметила?

Я стараюсь добавить в голос немного меда, подражая Энни.

– Мамуль, может, расскажешь мне, что было дальше?

Ей, похоже, это приятно.

– Хорошо, – говорит она.

Оружия у меня нет, бежать я не могу, поэтому мне остается только одно – подружиться.

Роб, когда-то давно

От усталости у меня все валится из рук, рубить собакам по утрам мясо с каждым днем становится все более отвратительно. После того как Джек привиделись призраки собак, я всю ночь не сомкнула глаз. Большой палец под бинтом легонько пульсирует. Мии я сказала, что ударила его молотком.

– Ты в порядке? – в двадцатый раз спрашивает меня Джек.

Не знаю, что ей на это ответить. Сама она выглядит как обычно, разве что немного уставшей. Поверить в то, что прошлым вечером она пыталась откусить мне палец, очень и очень трудно.

– Джек, что это было?

– Я думаю, мне приснился сон.

– Понятно, – отвечаю я.

На сон, конечно же, совсем не похоже, но спорить у меня нет ни малейшего желания.

– Это больше не повторится, Санденс, – говорит она, – обещаю тебе. Просто еще немного, и я здесь сойду с