Она пробуждается - Джек Кетчам

Он не видел смысла ждать.

– Прощайте, друзья, – сказал он по-французски.

Опустив руки, он обхватил голову Дюлака. Затем согнул колени, поддерживая тело приятеля. Сильные руки и плечи напряглись и дернулись. Садлие резко повернул голову Дюлака в сторону, раздался хруст, словно молодое дерево переломилось пополам. Садлие отпустил тело, и Дюлак упал в костер.

Гитарный аккорд повис в воздухе. Рут открыла рот, чтобы закричать. Садлие прошел сквозь костер, подтащил ее к себе, а потом сунул лицом в пламя и держал, пока ее ноги не перестали дергаться, а он не смог больше выносить едкого запаха клубящегося дыма. Он оттолкнул ее в сторону.

На голове Рут почти не осталось волос. Глаза запеклись в глазницах. Из почерневшей верхней губы торчала тонкая ветка.

У Садлие сильно обгорели руки. Но от возбуждения он этого почти не ощущал.

У Дюлака текла кровь из глаз, носа и рта. Садлие взвалил его на плечо. Он опустился на одно колено и перекинул тело Рут через другое плечо. Они были совсем легкими. Как дети, страдающие от голода. Даже не задумываясь о том, что его могут увидеть в лагере, он стал спускаться с горы.

Для Садлие эти тела были как мешки, набитые золотом, драгоценными камнями, дорогими металлами.

Его плата за вечность.

Билли

Когда она проснулась, ей стало страшно.

Что-то прикоснулось к ней.

Что-то прикоснулось к ней во сне, и она стремительно вырвалась из забытья, словно ее окатили ведром холодной воды. Возможно, ей все это приснилось, точно приснилось, она в этом не сомневалась, но прикосновение было таким холодным, таким интимным и омерзительным, что она не могла больше заснуть, не могла даже подумать о сне. Билли сидела рядом с Доджсоном на кровати и ждала рассвета. Так она ощущала себя в безопасности. Сон же таил угрозу.

Приснилось ей это или нет, но она почувствовала, как нечто проникло в нее, и это прикосновение было жестоким.

Садлие

Ее одежда была черной и вся соткана из иллюзий. Теперь Садлие об этом знал, но какая разница?

Он бросил тела перед ней на пол, кишащий черными тварями, рядом с еще двумя: юными парнем и девушкой. Он не стал спрашивать, как они здесь оказались, только знал, что их принесла она. Крабы нашли и их, как они подберутся и к Рут с Дюлаком, его это не волновало. Теперь она была для него всем.

Она жестом велела ему выйти из пещеры и последовала за ним.

Толкнула его, опрокидывая навзничь. Где-то за ее спиной грохотал ночной прибой.

Она шагнула к нему и села ему на лицо, раздвигая свои одежды. Прижалась к нему. Он схватил ее за ягодицы, ощущая в ладонях холодную плоть, а его язык проник в нее и нашел там обжигающий жар.

И снова он ощутил вкус крови. Старой, мертвой крови. Сырой и зловонной.

Внезапно она хлынула на него.

Он стал лакать ее, как собака. Она оттолкнула его.

Сорвала с него рубашку и, улыбаясь, склонилась над ним, прижалась всем телом. Ее улыбка стала шире, когда она почувствовала, что его штаны уже стали мокрыми изнутри.

– Если хочешь, можешь закрыть глаза, – сказала она, и ее голос был нежным, как прикосновение шелковой перчатки.

Он предпочел все видеть.

Это все равно что наблюдать за змеей, а может быть, волком или хищной птицей, ведь когда она медленно отстранилась, он почувствовал, как напряглись сильные мускулы, а потом все случилось, и это произошло так неожиданно и гораздо быстрее, чем он мог себе представить.

На мгновение ее голубые глаза застыли перед ним в воздухе, заслонив собой весь свет.

Затем, раскрыв рот, она набросилась на него, раздирая зубами шею и плечи, кровь хлынула на них обоих, она рвала и пожирала его плоть. Когда же она отпрянула и сглотнула, последнее, что Садлие увидел, оставаясь еще живым человеком, был экстаз у нее на лице. И он знал, что его лицо выражало то же самое.

Доджсон

День второй

– Это что, Малибу?

Они стояли на вершине горы над Райским пляжем. Им пришлось добираться сюда пешком. В гавани Платис-Ялос из-за волнения паромы не ходили. Здесь море не просто волновалось. Огромные волны с шумом разбивались о берег, хотя обычно вода на этом пляже была гладкой и спокойной, как на озере.

С погодой тоже творилось нечто странное.

– Готов?

Доджсон улыбнулся:

– Думаю, да.

– Тебе никто не поверит, если скажешь, что занимался бодисерфингом в Греции.

Дэнни спустился первым. Он наконец-то стал приходить в себя после смерти Лейлы. Доджсон знал, что Мишель приложила для этого много усилий. За завтраком он непрерывно болтал и шутил, как и на Крите. А теперь их ждал удивительный и волшебный день на пляже – высокие волны и ясное безоблачное небо. Доджсон надеялся, что это завершит процесс исцеления.

Он коснулся руки Билли.

– Хочешь, я понесу? – Он показал на маленький мольберт и сумку у нее на плече, где лежали альбом для набросков, книги и материалы.

– Сама справлюсь.

Билли весь день вела себя тихо и казалась Доджсону подавленной, замкнутой. Возможно, ее что-то тревожило. Он знал, что, по большому счету, она всем довольна. Их отношениями, тем, что они вместе. И если ей захочется ему рассказать, она это обязательно сделает.

Они расстелили коврики, а чтобы их не унесло ветром, положили сверху одежду, книги и сандалии, затем разделись и побежали к воде.

За песчаной отмелью, уже плескалось с полдюжины человек. Волны были футов в шесть высотой, некоторые закручивались. Но разбивались, не доходя до берега, и это было даже к лучшему – песчаная отмель кишела морскими ежами.

Доджсон никогда еще не слышал, чтобы Мишель так громко вопила.

Но теперь она мчалась впереди и кричала во всю глотку, забегая в пенистые волны. Подводное течение тянуло Доджсона за лодыжки. Оно сносило влево, но без помощи волн было не таким сильным. Так что ничего страшного.

Он схватил Билли за руку и побежал. Перед ними Дэнни подхватил Мишель, и они скрылись в пене, но затем снова появились, смеясь и отплевываясь.

Вскоре они отошли достаточно далеко, чтобы поймать волну и прокатиться на ней, но по-прежнему держались слишком близко друг к другу и Дэнни с Мишель могли запросто пролететь на волне над его головой.

– Давайте разделимся, – предложил Доджсон.

Дэнни кивнул.

Билли крепко сжала его руку.

– Мы тоже?

– Просто чуть-чуть разойдемся в стороны.

Она улыбнулась.

– Хорошо, потому что я ужасно боюсь.

– Это легко. Тебе всего лишь