Холодный страх - Арно Штробель

добровольно и бескорыстно нам помог. И теперь он подумывает дать несколько интервью, в которых расскажет, что передал следователям ценные сведения о преступнике, но полиция их игнорирует, потому что не желает признать, что нуждается в помощи со стороны. И что…

— Стоп, — резко оборвал её Бёмер. — Позвони ему и вызови сюда. Как можно скорее.

— Ладно… — Хильгер явно растерялась. — Сейчас сделаю. У тебя всё в порядке?

— Более чем. Я прямо-таки жду не дождусь беседы с господином Кесслером.

Когда Хильгер ушла, Макс спросил:

— Что ты задумал?

— Немного побеседую с этим господином, «свободным психотерапевтом».

То, как он это произнёс, заставило Макса подумать, что разговор вряд ли окажется для Кесслера приятным.

— Кстати, я ведь ещё не рассказал тебе о разговоре с профессором Борманом.

Бёмер закатил глаза.

— Господи. Сейчас на меня обрушится двойная порция психобреда, да? Ну давай, выкладывай. Что он сказал?

Макс пересказал разговор со своим бывшим преподавателем. Когда он закончил, Бёмер провёл ладонью по бороде.

— Хм… Повелитель мух… Давно читал, но книгу помню. Хорошая вещь. Насчёт маски мухи я ещё могу понять, что имел в виду профессор. Но вот эта идея, будто слова этого помешанного на мухах можно увязать со второй группой подростков в книге… Не знаю.

— По крайней мере, это интересная версия, которую мы прежде не рассматривали. И совсем уж отмахиваться от неё не стоит.

Бёмер коротко усмехнулся.

— В этом деле вообще ни от одной версии отмахиваться не стоит.

Почти час спустя Бёмер и Макс вошли в комнату, где их уже ждал Кесслер.

Тот встретил их широкой улыбкой.

— Рад, что вы всё-таки решили взять меня в дело.

Бёмер без лишних слов сел напротив.

— Да неужели? Это ещё как посмотреть.

Макс невольно удивился Кесслеру. Одного взгляда на лицо Бёмера было бы достаточно, чтобы насторожиться, но тот по-прежнему улыбался во весь рот.

Макс сел рядом с напарником и внимательно посмотрел на Кесслера.

— Как я слышал, вы собираетесь раздавать интервью, если мы не поддадимся на ваш шантаж? — Бёмер буквально швырнул эти слова ему в лицо.

Улыбка Кесслера исчезла в долю секунды.

— Подождите, всё было не совсем так…

— Вы это сказали или нет?

— Я сказал, что подумываю, возможно, дать несколько интервью…

— Если мы не покажем вам подробности и фотографии с мест убийств.

После короткого колебания мужчина кивнул.

— Мне, конечно, не нравится, что вы не даёте мне договорить и вырываете отдельные фрагменты моих слов из контекста, сокращая и склеивая их по-своему… но если вам нужна именно такая формулировка, то да. Если вы не цените мою помощь, а это меня глубоко задевает, я считаю справедливым, чтобы общественность узнала об этом и составила собственное мнение. Особенно если окажется, что я был прав. И что новые убийства произойдут потому, что вы проигнорировали моё мнение.

— Откуда вы знаете, что будут новые убийства? — мгновенно спросил Бёмер.

— Это же очевидно. Почему серийный убийца должен остановиться посреди своей серии?

— Может быть, потому что считает свою задачу выполненной? — вставил Макс.

— Я в этом сомневаюсь.

Бёмер подался вперёд, так что его лицо оказалось меньше чем в метре от лица Кесслера.

— Спрошу ещё раз. Откуда вы можете это знать?

— Потому что я психотерапевт и разбираюсь в безднах человеческой души.

— Нет, не разбираетесь.

— Что?

Бёмер вдруг с такой силой ударил ладонью по столу, что по комнате прокатился оглушительный грохот, и Кесслер испуганно дёрнулся.

— Вы не психотерапевт, чёрт возьми. И ваши псевдо-психо-аналитические рассуждения — не более чем пустое, самодовольное словоблудие. А теперь слушайте очень внимательно, потому что сейчас начнётся действительно важное. Вы попытались шантажировать нас угрозой дать интервью. И если я узнаю, что вы дали хотя бы одно интервью, в котором каким угодно образом поливаете нас грязью или вообще нас упоминаете, я сам сообщу прессе, что вы закомплексованный извращенец, который устроил весь этот спектакль только затем, чтобы получить как можно более жуткие фотографии настоящих трупов с мест преступлений. И я даже не хочу знать, для чего они вам нужны. Кроме того, я устрою вам столько проблем — в том числе по делу о попытке шантажа сразу нескольких сотрудников полиции, — что до конца жизни вы будете жалеть о том, что вообще решили осчастливить нас своими «мудростями». Вам ясно?

Кесслер вскочил.

— Да как вы… Вы мне угрожаете?

— Нет. Это вы угрожали нам, господин Кесслер. А я лишь разъяснил вам последствия, если вы решите свои угрозы осуществить.

Бёмер тоже поднялся, и Макс последовал его примеру.

— А теперь можете снова сесть и подождать, пока один из сотрудников не проводит вас вниз.

Кесслер и впрямь снова опустился на стул и тихо, но твёрдо произнёс:

— Вы ещё увидите, чем это для вас обернётся.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

 

ГЛАВА 21

 

Днём им позвонил профессор Лёйкен. Он сообщил, что Фиссман сегодня в прекрасном настроении и готов с ними поговорить. Более того, у него, по словам профессора, есть нечто, что наверняка их заинтересует.

Они выехали сразу.

По дороге Макс пообещал, что будет держать себя в руках и сделает всё, чтобы вытянуть из Фиссмана сведения, которыми тот якобы располагал.

Через сорок пять минут они вошли в кабинет профессора Лёйкена. Тот поднялся из-за стола и шагнул им навстречу.

— Хорошо, что вы так быстро приехали. С Зигфридом никогда не знаешь, когда у него снова переменится настроение.

— Вы сказали, у него есть для нас информация? — начал Бёмер. — Вы представляете, о чём может идти речь? Он вам что-нибудь намекнул?

— Нет. Сегодня он в необычайно приподнятом настроении и сказал только, что хочет вам кое-что сообщить. Больше мне ничего не известно.

Бёмер уже повернулся к двери, но на пороге остановился и снова обернулся.

— Ах да. Прежде чем мы пойдём к Фиссману, у меня к вам ещё один вопрос. Он касается той пятницы, когда вас не было дома. Помните? Вы сказали, что спектакль, на который вы собирались с женой, оказался распродан. Верно?

— Э-э… та пятница… да. Да, верно.

Макс сразу заметил, как неприятен профессору этот вопрос.

— Хм… странно. Я навёл справки в театре. Мне сказали, что в ту пятницу зал был