Холодный страх - Арно Штробель

переместился с Бёмера на Макса. — Я хочу, чтобы ни единого слова не просочилось наружу. Если пресса пронюхает, что есть пациент психиатрической клиники, предсказавший эти преступления, они устроят нам такой ад, какого мы ещё не видывали. Прокурор звонит мне дважды в день и требует результатов: на него самого давит министерство внутренних дел. Дело уже получило международный резонанс. Если мы в ближайшее время ничего не предъявим, у всех нас будут крупные неприятности.

— Да, разумеется. Я ещё раз особо подчеркну это в следственной группе, — уже спокойнее заверил Бёмер.

— Хорошо. Что с выжившей девочкой?

— Травмирована. Не произносит ни слова. Только смотрит в потолок.

— Бедное дитя.

— Да, бедное. А ещё мёртвая четырнадцатилетняя и мёртвый двенадцатилетний. Невинные, беззащитные дети. За такое этого подонка следовало бы… — Макс оборвал фразу, заметив, что и Бёмер, и Горгес смотрят на него с удивлением. — Простите. Меня это и правда выводит из себя.

— У вас всё в порядке, Бишофф?

— В порядке. Это ведь нормально, когда эмоции иногда берут верх, разве нет? Даже если ты полицейский.

— Нормально. Пока вы держите их в узде и сохраняете трезвость суждений.

— Не беспокойтесь. И гнев, и всё остальное я держу в руках.

Покинув управление ближе к вечеру, Макс ненадолго заехал к сестре, убедился, что у неё всё в порядке, и лишь после этого отправился домой, где в изнеможении рухнул на диван.

В голове у него бушевал хаос: лихорадочные мысли о текущем деле, образ выжившей девочки и воспоминания о прошлой серии убийств вели между собой мучительное состязание за первенство.

Спустя какое-то время Макс поднялся, прошёл на кухню и смешал себе джин с тоником. Со стаканом в руке он отправился в ванную, открыл аптечку и уставился на упаковки таблеток на нижней полке.

Он и сам не знал, сколько простоял так, разрываясь между «взять» и «оставить», прежде чем наконец захлопнул дверцу и вернулся в гостиную.

Он справится и без таблеток. Он обязан справиться — работать над делом, не садясь на препараты. Макс знал: если он не выдержит как следователь, то потеряет почву под ногами и угодит в водоворот, из которого путь один — вниз.

Когда двумя стаканами джина позже он засыпал на диване, ему привиделась Дженни. Она сидела на краю кровати и ласково гладила по лбу израненную двенадцатилетнюю девочку. Дженни была обнажена.

Стоило ему приблизиться, как она поднялась, повернулась к нему и развела руки в стороны, словно хотела сказать: смотри, взгляни на меня.

То, что он увидел, едва не лишило его рассудка.

Тело Дженни было одной сплошной огромной раной.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

 

ГЛАВА 16

 

В воскресенье утром, едва выйдя из лифта, Макс ощутил разлитую в воздухе лихорадочную суету. Навстречу торопливо шли Кауфман и Хильгер — явно направлялись в оперативный штаб. На вопрос, что стряслось, Верена Хильгер только закатила глаза и досадливо отмахнулась:

— Загляни к себе. Бёмер там рвёт и мечет.

— Нет, этого я сделать не могу, — рявкнул Бёмер в трубку, когда Макс переступил порог. — Сколько можно повторять? Всего доброго.

Он с грохотом швырнул трубку на рычаг и поднял глаза.

— Наконец-то. Телефоны трещат без умолку.

— Да что случилось?

— Пресса. — Бёмер уже снова тянулся к аппарату, надрывавшемуся новым звонком. — Бёмер слушает… Нет, ничего сказать вам не могу. Соображения следственной тактики… Этого я не знаю… Да, понимаю, как это выглядит со стороны, но сказать мне всё равно нечего… Поступайте как считаете нужным. Всего доброго.

Он шумно выдохнул и провёл ладонью по бороде.

— Пронюхали, что наши опрашивали жителей Калькумер-штрассе. Причём ещё до убийств. Теперь, понятное дело, газетчики жаждут узнать, что мы там забыли, было ли нам что-то известно заранее и почему мы не предотвратили преступление.

— Чёрт. Откуда слили?

— Понятия не имею, да сейчас и неважно. Главное — чтобы ничего не просочилось про Фиссмана. Иначе нас поджарят живьём.

— Можно вас на минуту? — В дверях возник Кауфман и мотнул головой в сторону коридора. — В штаб. По телевизору идёт экстренный выпуск — думаю, вам будет любопытно.

Они двинулись за ним в штаб спецгруппы, где коллеги уже столпились перед огромным плоским экраном, напряжённо следя за происходящим.

На полукруглом диване рядом с известной ведущей частного канала сидела супружеская пара — обоим на вид лет по пятьдесят. Плашка внизу экрана сообщала: Рудольф и Цецилия Крамер, — а курсивом было приписано: жители Калькумер-штрассе.

— …поговорил с соседями, — рассказывал мужчина, — но и они не понимали, к чему все эти расспросы. Во всяком случае, никто из нас в полицию не звонил, верно ведь.

Ведущая сочувственно кивнула, придав лицу подобающее случаю скорбное выражение.

— А полиция хотя бы объяснила, почему задаёт подобные вопросы?

— Нет. Сказали только, что волноваться не о чем. Ну вот и видно теперь, как нам не о чем волноваться, верно ведь?

— Я по ночам больше не сплю, — вмешалась его жена. — Три человека, убитые с такой жестокостью. А что делает полиция? Ничего!

— Верно ведь, — подтвердил Рудольф Крамер и энергично закивал прямо в камеру.

— Этого нам ещё не хватало, — буркнул Бёмер и покачал головой.

— Господин Бёмер! — Молодая сотрудница, всего пару недель как переведённая в одиннадцатый отдел, прислонилась к столу, сжимая в руке трубку. — На линии детский психолог. Та самая, что занимается девочкой. Говорит, малышка заговорила.

— Едем. — Бёмер тронул Макса за плечо и стремительно вышел из кабинета.

Палата, в которой лежала Неле Халльштайн, была светлой и приветливой, однако ни мебель в пастельных тонах, ни солнечный свет, лившийся в широкое окно, не могли развеять гнетущей атмосферы.

Психолог поднялась со стула и шагнула им навстречу, едва они открыли дверь.

— Хорошо, что вы так быстро приехали, — произнесла она вполголоса. — Неле сегодня утром внезапно заговорила. Спросила, почему она здесь и когда её навестят родители.

— Родители? — недоверчиво переспросил Бёмер.

— Да, в этом нет ничего необычного. Сознание полностью вытеснило пережитое. Она не знает, что её родители и сестра…

— Она сказала что-нибудь важное для нас?

Женщина пожала плечами.

— Насколько могу судить — нет. Но именно поэтому я и позвонила. Быть может, вы уловите в её словах то, что…

—