Запертая в своем теле - Ким Слэйтер

Но у нас был особый случай. Я не могла быть образцовой матерью, хотя счастье дочки по-прежнему оставалось главным приоритетом. Вот почему от первого дня в школе зависело так много — если все пройдет хорошо, то для нас обеих это станет ступенькой на пути к новой жизни.

К реальности меня вернул сигнал телефона — навигатор сообщал, что я прибыла на место. Поставив машину на стоянку в каком-то переулке, я оплатила парковочный талон на два часа, после чего накинула пиджак, взяла сумочку, стараясь не обращать внимания на сильно бьющееся сердце, — и пошла через дорогу к дому с симметричным фасадом и солидной вывеской: «Агентство недвижимости Грегори».

Надежда окрыляла — но в животе уже завязывался тугой узел страха.

Три года назад

Учительница

После ланча Харриет Уотсон привела кучку ребятишек в школьную библиотеку.

Библиотекой пользовались только в утренние часы, во время занятий чтением, и потому она была уверена, что их не потревожат. К тому же оттуда прекрасно просматривался коридор, несмотря на то, что помещение было просторным и открытым.

Для сегодняшнего занятия Харриет отобрала четверых. Суть затеи была в том, чтобы выделить проблемных детей или детей с особыми потребностями в отдельную группу и, с одной стороны, облегчить учителю процесс руководства классом, а с другой — дать больше внимания тем, кто в нем нуждается.

В прежние времена учителя должны были заниматься всеми детьми в классе без исключения, но теперь они стали избалованными. Являются из своих университетов с новехонькими дипломами, задрав носы, и требуют, требуют… А исполняет всё кто? Младший персонал вроде нее.

Но ей, Харриет, повезло: она уже второй год работает с молоденькой учительницей по имени Ясмин Ахтар. Худенькая, робкая, Ясмин во всем полагается на более опытную коллегу, прямо в рот ей смотрит, хотя, конечно, не должна.

Но Харриет и не жалуется — ведь теперь она сама отбирает детей, с которыми будет работать, и выбор неизменно падает на самых податливых и интересных.

Женщина оглядела группу.

Кое-кого из этих детей она помнит по прошлому году, с подготовительного, где в ее обязанности входило собирать маленькую группу, чтобы водить знакомиться с «большим классом», как это называется в школе. Сегодня здесь были Матильда Уайт, вялая, молчаливая девочка, Джек Фарнборо, дислексик, и Томас Мантон, просто тупица.

И, конечно же, новенькая — Эви Коттер. Эта девочка сразу привлекла ее внимание.

Харриет Уотсон любила оставаться с детьми один на один в этом уютном уголке школы, где она чувствовала себя главной. Это была лучшая часть ее работы — учить детей разным вещам, — и чтобы Ясмин не торчала рядом со своим вечным учебником «Методика воспитания и образования». Смех, да и только, — сама лишь вчера из подгузников выползла, а туда же, других учить…

Мисс Уотсон раздала детям рабочие листы — те же, которые использовала на уроках. Какая им разница, этим бездарям?

Лица троих сразу приняли безнадежно-скучающее выражение, и только новенькая подтянула к себе свой лист и стала внимательно его рассматривать, то и дело вскидывая на нее глаза, точно ища одобрения.

Хорошо, когда дети так себя ведут.

Харриет села за большой круглый стол и обвела взглядом ребятишек.

— Сегодня нам с вами повезло, потому что среди нас есть новенькая. Она приехала в Ноттингем совсем недавно. Добро пожаловать, Эви.

Коттер подняла глаза на мальчиков и девочку напротив, но тут же потупилась и стала поправлять листок и карандаш так, чтобы они лежали совсем ровно.

— Добро пожаловать, Эви, — повторила Харриет.

— Спасибо, — прошелестела та, глядя вниз.

Остальные молча разглядывали ее.

— Нам будет приятно, если ты немного расскажешь нам о себе, Эви, — продолжала учительница, наблюдая за неподвижным лицом девочки. — Например, где ты жила до того, как приехала в Ноттингем, и что тебе нравится делать, когда ты не в школе.

Джек, Матильда и Томас поглядели на Харриет, а когда та умолкла, повернули головы к Эви — словно следили за теннисным матчем между учительницей и ученицей.

Девочка потерла указательным пальцем лист, как будто хотела стереть с него краску.

— Так как же?

— Раньше мы жили в Хемел-Хэмпстеде.

Харриет молчала.

— Когда я не в школе, я люблю играть в «Лего» и смотреть телевизор. И рисовать.

— Интересно, — одобрила мисс Уотсон. — Кто-нибудь хочет что-нибудь спросить у Эви?

— А домашнее животное у тебя есть? — спросил Джек Фарнборо.

Теперь Коттер скатывала и раскатывала уголок листа пальцем.

— Эви? — надавила Харриет.

— В старом доме у нас был кролик. Черный с белым. Его звали Карлос.

— Карлос, — повторил Томас Мантон.

— А что с ним случилось? — спросил Джек. — Вы усыпили его, когда переехали?

Лицо Эви исказилось от ужаса.

— Мы отдали его мистеру Бакстеру. Для его внуков, Дейзи и Тома, которые приезжают к нему в гости.

— Есть еще вопросы? — Взгляд Харриет скользнул по равнодушным лицам.

Никто не ответил.

Эви выдохнула, но продолжала смотреть на лист.

— А с кем ты живешь, Эви? Расскажи про свою семью, — улыбнулась Харриет.

Услышав вопрос, девочка задышала чаще, ее щечки порозовели. Учительница заметила это, но ничего не сказала.

— У тебя есть бабушка? — задала она наводящий вопрос.

— У бабули был кот по имени Тимми, но он стал стареньким и ушел жить к ангелам, и теперь у нее живет другой кот, его зовут Айгор.

— Айгор, — шепотом повторил Томас.

— А твои мама и папа что делают?

Коттер опустила голову так, что подбородок уперся в грудь, и пробормотала что-то непонятное.

— Эви, подними голову и отвечай яснее, чтобы все могли тебя слышать.

— Мама раньше продавала людям дома.

— А папа?

Харриет завороженно наблюдала, как на щеках девочки расцветали два ярких пятна.

— Он был солдатом, — прошептала наконец Эви.

— Был?

Молчание.

— Можно мне в туалет, пожалуйста, мисс Уотсон? — попросился Томас Мантон.

Харриет так глянула на мальчишку, что тот вжался в стул.

— Объясни нам, пожалуйста, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что твой папа был солдатом? — надавила она.

— Он попал в аварию.

— Какую аварию? — заинтересовался Джек.