Номер 19 - Александр Варго

Донни с открытым ртом глазел на труп.

– Я вчера плечевую мышцу в зале потянула, – как ни в чем не бывало произнесла Зара. Подкатившись поближе, она склонилась над мертвецом, вынимая наружу вязкий клубок внутренностей. – Не поможешь, Рик? Мне надо разделить этого симпатягу на две части.

С этими словами она с влажным хлюпаньем отправила кишки в ведро, стоящее подле стола. Зловонные брызги полетели во все стороны, попав в том числе на Рика. Стажер снова моргнул, чувствуя, как внутри поднимается волна желчи.

– Не помогу. Извини, Зара, дел невпроворот, – ответил Рик. – У тебя же есть электропила.

– Барахлит, сука. На полпути заело. Вся эта электрика – дерьмо. Лишь старый добрый топор никогда не подводит.

Пока Зара ехала за топором в другой конец разделочного цеха, Рик взглянул на Донни, который застыл соляным столбом.

– Можешь попробовать, – предложил он. – Для начала от тела нужно отделить конечности. Потом делается обвалка.

– Обвалка, – тупо повторил Донни.

– Да, – терпеливо проговорил Рик. – Это когда от мяса отделяют жилы и кости.

– Я… – выдавил Донни. – Извините…

Он едва успел отвернуться, внезапно извергнув наружу тугой фонтан рвоты.

Зара хрипло засмеялась.

– Кого ты привел, Рик? – спросила она, не скрывая презрения. – Он что, думал, тут розы выращивают? Ему в кружок вышивания надо.

Она помахала в воздухе мясницким топором с такой легкостью, словно в ее руке была тростинка.

– Бывает, – пожал плечами Рик. Он наблюдал за блюющим стажером с выражением холодного любопытства. – Не волнуйся, он все приберет за собой. И за тобой.

Донни выпрямился, вытирая мокрые губы.

– Со мной все нормально, – процедил он, ненавидя себя за минутную слабость.

Зара усмехнулась. Подъехав к трупу, она двумя точными ударами отделила ноги от туловища и стянула верхнюю часть тела на разрубочный стул. Одна рука мертвеца вяло шмякнулась на кафельный пол, пальцами угодив в застывающую лужицу крови.

– Тебе все еще интересно? – услышал он над ухом голос Рика. Не дождавшись ответа от стажера, произнес:

– Вон там промывочная ванна. Видишь?

– Ага.

Донни быстро пришел в себя и теперь деловито осматривался по сторонам. Его внимание привлекла стена с развешанными на ней разделочными инструментами – комплект ножей «поварская тройка», ножи-рубаки, короткие обвалочные ножи, мусат и прочее.

– Когда работаешь с мясом, необходимо соблюдать санитарно-гигиенические нормы, – возобновил инструктаж Рик. – После работы разрубочный стол необходимо промывать горячей водой, зачищать скребком и посыпать солью. Зара тебе все покажет. Мясорубку надо мыть сразу после использования и промывать однопроцентным раствором соды, насухо вытирать или просушивать все детали… Але, Донни? Ты уснул, что ли?

Он толкнул в плечо стажера, в то время как тот неотрывно пялился в ведро, из которого торчали детские руки.

– Откуда все это? – Донни поднял глаза на Рика.

– Зачем тебе это, парень? У тебя есть свои обязанности, за которые ты будешь получать неплохие деньги. Незачем совать нос в дела других.

– Просто так… интересно.

– Работа кухни и Вечеринки пересекаются только в части поставки продуктов, – пояснил Рик.

– А куда вывозят… ну, это… кишки и внутренности?

– Внизу, на одном из этажей есть псарня. Часть требухи отвозится на свиноферму. Свиньи всеядны. Еще вопросы?

Донни покачал головой.

– Пока, Зара, – сказал Рик. – Еще увидимся.

Толстуха лишь кивнул в ответ – она была полностью погружена в работу.

Когда они вышли наружу, Донни глубоко вздохнул.

– Ты как? – поинтересовался Рик.

– Вполне.

– Такое всегда бывает первый раз.

– Я хотел спросить… Можно?

– Валяй.

Донни, помявшись, спросил:

– И все-таки, те руки… Детские. Откуда они?

Рик склонился над ним, нависая, будто гора.

– Ты задаешь много вопросов, Донни, – проникновенно заговорил он. – Которые не имеют отношения к твоей работе.

– Я только…

– Хорошо, я скажу, – не дал ему закончить Рик. – Может, после этого ты будешь лучше спать. Это был автобус с группой из интерната, и он попал в аварию. Жуткая трагедия. Я удовлетворил твое любопытство?

Молодой человек плотно сжал губы.

– Понятно.

– А теперь чеши на кухню. Там для тебя наверняка появилась работа.

– А вы?

– А я загляну на склад. Посмотрю, какой сегодня завоз, – ответил помощник шеф-повара. – Дорогу найдешь?

Донни сказал, что найдет.

Как только Рик ушел, он медленно двинулся по узкому коридору.

Похоже, он начинал догадываться, где и при каких обстоятельствах они могли пересечься с Риком.

* * *

– Ксюша?

Она подняла голову, дрожа как перепуганная собачонка.

– Ксюша? – вновь позвал Олег.

– Я здесь, – пискнула она. – Этот… он хотел, чтобы я…

– Я знаю, что он хотел, – перебил ее старик. – Не разговаривай с этим уродом. Поняла? Если он начнет с тобой говорить, закрой глаза и считай про себя.

– Считать?

– Да. До ста, до миллиона, нет разницы.

– Я не умею до миллиона, – призналась Ксения.

Олег сплюнул алый сгусток. Часть слюны осталась на его щетинистом подбородке, блестя свежей кровью.

– Это неважно.

– Когда придет Света? – едва не плача, спросила Ксения. – Она уже давно должна была покурить… Я переживаю за нее!

Олег тяжело вздохнул, машинально прислушиваясь к неравномерно сбивчивому стуку сердца. Он подумал о машине, в двигателе которой вышел из строя один из цилиндров.

– Бедное дитя, – проговорил он, вытирая кровь с губ. – Неужели ты до сих пор ничего не поняла?

С резким ударом хлопнула дверь, и по коридору гулко застучали ботинки. И к уже знакомому звуку шагов прибавился ритмичный скрип резиновых колес.

«Я буду считать про себя», – мысленно произнесла Ксения, вспомнив наставления Олега, и крепко зажмурилась, когда возле ее камеры кто-то остановился.

– Вот и я, волшебная фея, – хрюкнул «поросенок». Он прерывисто дышал, словно только что пробежал стометровку. – Соскучилась? Мой петушок – да. Кстати, у тебя будет соседка. Ты должна сказать мне спасибо, потому что теперь тебе станет веселее.

Лязгнула дверь отпираемой камеры, и Ксения непроизвольно открыла глаза. Снаф, ожесточенно пыхтя, переворачивал садовую тачку, из которой на пол клетки, словно тающее желе, безвольно сползло тело громадной женщины. На ней лохмотьями болталось изорванное в клочья вечернее платье.