Книга белой смерти - Чак Вендиг

непосильным, выше меня, а я хочу, чтобы выше меня был только один Бог. Сейчас, когда Отом в больнице, я понимаю, что предал что-то очень важное и продолжаю предавать то, чему я учился, что проповедую…

Озарк подошел к двери рядом с огромными воротами ангара. В воротах имелись окна, но они были закрашены краской. Рядом с дверью на стене – клавиатура системы безопасности.

– Вы предали только меня, – сухо усмехнулся Озарк.

– Нет, нет, послушайте, всё совсем не так… понимаете, я просто оказался не в своей стихии. Я пастор из маленького городка, и я сбился с пути…

– В таком случае позвольте мне помочь вам снова его найти, проповедник.

Озарк набрал код, состоящий по меньшей мере из восьми цифр. За дверью громко щелкнули язычки нескольких запоров.

Распахнув дверь, великан предложил пастору войти первым. Мэттью шагнул в темноту. Он различил впереди массивные очертания, а свет из дверного проема, частично заслоненный им самим и Озарком, озарил знакомые силуэты. Фары. Решетки радиаторов. Колеса. Какие-то машины. Что было разумно, учитывая размеры ворот ангара.

– Подождите, – сказал Озарк, зажигая свет.

Наверху с гудением вспыхнули люминесцентные лампы.

Боже милосердный!..

Это был самый настоящий арсенал. Слева направо стояли бронетранспортер, три бронеавтомобиля, а в дальнем конце – здоровенный танк. И это было только начало. Вдоль левой стены выстроились шкафы, заполненные оружием. По большей части военного образца, таким как винтовки АР-15, но также охотничьими карабинами. Правую стену занимали пистолеты, охотничьи ножи, мачете. А у дальней стены Мэттью разглядел более мощное оружие: минометы, крупнокалиберные пулеметы, реактивные гранатометы. Оружие, которое можно увидеть в кино. Или в выпусках новостей.

Внутренности пастора отправились в свободное падение. По спине пробежали холодные мурашки. Во рту пересохло.

– Вот это, – сказал Озарк, указывая на танк, – старый советский Т-72 начала семидесятых. Но по-прежнему грозная штука… Так, следуйте за мной.

Он двинулся вперед, и Мэттью, чувствуя себя потерянным и оторванным, словно вращающийся волчок, последовал за ним.

Озарк провел его в дальнюю часть склада, заполненную тяжелым вооружением, где также стояли верстаки, оснащенные, похоже, оборудованием для снаряжения боеприпасов. Нередко охотники, вместо того чтобы покупать патроны, снаряжают их сами, и сейчас Мэттью увидел перед собой именно такое оборудование, но только значительно крупнее. Более продвинутое.

Также сзади были флаги.

«Не наступай на меня!»

Знамя Конфедерации.

Черный флаг с двумя белыми мечами, скрещенными на фоне красного молотка.

А на деревянной поверхности верстака кто-то вырезал свастику. Так поступает школьник, украшающий свою парту.

– Я… я даже не знаю, что вижу перед собой… – растерянно пробормотал Мэттью.

– Прекрасно вы всё понимаете, потому что я вам уже объяснил. Это будущее.

– Это… это не будущее. Это просто оружие. Оружие не создает будущее, а разрушает его.

– Так, так, так… Нет, Мэттью, вы неправы. Оружие уже давно является неотъемлемой частью обеспечения свободы. Вы божий человек, а право на владение оружием даровано Богом. Оружие позволит нам получить свое будущее. Для нас. Для наших близких. Для нашей страны и для нашей расы.

«Для нашей страны и для нашей расы…»

Мэттью не услышал тут ничего про Бога.

– Все это не для меня, – сказал он.

– Да, знаю, но я не такой, – рассеянно, чуть ли не печально промолвил Озарк. – Понимаете, проповедник, в нашей стране уже довольно давно все застопорилось, а многие тупицы радуются, словно свиньи, валяющиеся в грязи, в блаженном неведении о том, что машина вот-вот сломается. С юга к нам лезут латиносы, долбаные «тюрбаны» пытаются нас взорвать, врезаются на самолетах в небоскребы, направляют грузовики на толпы людей. А еще ниггеры снова начинают задирать нос, возомнив, что заслуживают большего за свой вклад в строительство страны, – они считают себя каменщиками, не понимая, что на самом деле они лишь кирпичи. Латиносы забирают себе всю низкоквалифицированную работу, косоглазые азиаты забирают себе всю хорошую работу, а если попытаться связаться со службой работы с клиентами, то попадешь на какого-нибудь туземца из далекой страны, где пьют воду из той же самой реки, куда сбрасывают дерьмо и покойников. И такие, как я, больше не узнаю́т мир, который видят. Но все переменится. Потому что сейчас машина не ломается. Она сломана.

Мэттью в ужасе отшатнулся.

– Вы же говорите об обычных людях! О самых обычных людях, таких же американцах, как и мы с вами, Озарк, и Бог не видит никаких различий. – Помолчав, он твердо добавил: – Это не христианская точка зрения.

– Вот как, проповедник? В таком случае Бог может поиметь себя в задницу. Для меня есть только один бог – моя родина. Эта страна. Белая страна.

– Вы… вы говорили, что вы христианин. Говорили, что читаете Библию. Вы сами цитировали мне Библию! – И тут у пастора в памяти всплыли страшные слова Хирама Голдена: «Как говорится в пословице: "Дьявол умеет цитировать Священное Писание"».

– Я говорил весь этот бред, потому что мне нужен был такой человек, как вы. Который расшевелил бы верующих, привлек их на нашу сторону, вселил в них тревогу, наполнил их страхом. Потому что они нужны нам, памятуя о том, что грядет.

Кровь Мэттью превратилась в холодный густой рассол.

– Что вы хотите сказать словами: «Памятуя о том, что грядет»?

Усмехнувшись, Озарк Стоувер презрительно фыркнул.

– Разве вы сами не чувствуете, проповедник? Приближающийся хаос. Комета. Путники. Я знаком с самыми разными людьми, и все они в один голос говорят о том, что надвигается что-то плохое. Что-то такое, с чем мы еще не сталкивались. Все вокруг ломается, образуются дыры. Щели и разломы. Это шанс. Подобно землетрясению, которое открывает проход там, где его не было. Это наш шанс возродить страну такой, какой она должна быть. Такой, какой она была прежде. Белые ведут за собой. Все остальные знают свое место.

– Я не расист!

Тут Озарк рассмеялся, его раскатистый хохот прозвучал подобно несущемуся вниз камнепаду.

– Расист, проповедник. Все с таким цветом кожи, как у нас, расисты. – Протянув руку, он ущипнул Мэттью за щеку, словно родитель, журящий ребенка. – Вы белый. Вы принадлежите к высшей расе. Кожа дает вам заслуженные по праву привилегии. И только глупец может этого не видеть. Вы давно пользуетесь своими привилегиями. Вы принадлежите к высшей расе. Хватайтесь за эту возможность. Наслаждайтесь ею!

Мэттью отступил на несколько шагов назад.

– Я не хочу иметь к этому никакого отношения! Никакого отношения к тому, что… что вы замыслили.

Озарк сделал большой шаг вперед.

– Я хочу все исправить, – сказал он. – Я повторяю это всем, одни мне верят, другие – нет: если действительно хочешь что-либо починить, сначала нужно это сломать. Разнести вдребезги, в противном случае это будут лишь заплатки. Неправильный прикус? Чтобы его исправить, нужно сломать всю челюсть, и только после этого улыбка становится ровной. Гангрена? Нужно оттяпать конечность, твою мать. Завелись термиты? Нужно спалить дотла весь дом