На краю бездны - Бернар Миньер

Что за расследование они ведут о Мине? И зачем?

Одна половина сознания говорила Мойре, что все обойдется, а другая – что дело чрезвычайно серьезное. Ей не хотелось ни в чем быть замешанной…

А если это были не настоящие полицейские, а какое-нибудь очередное тестирование, придуманное «Мин инкорпорейтед»? Фальшивые сыщики, которым поручили ее испытать… Фальшивые сыщики? Да у тебя паранойя, старушка!

Она снова уселась на кровать. Ей хотелось обдумать ожидавший ее день, но ничего не получалось. Внутри были пустота и страх. Вдруг завибрировал планшет, лежавший на одеяле, и пришлось его включить.

– Добрый вечер, Мойра, уже поздно, – сказал чей-то голос. – Ты еще не спишь?

– С кем имею честь? – спросила она.

Нынче вечером сюрпризов было явно в избытке.

– Меня зовут Шерлок, я персональный разумный ассистент, разработанный лабораторией номер тринадцать «Мин инкорпорейтед». Это я заведую всем – почти всем – в Центре, куда ты отправишься завтра. Почему ты не спишь?

Мойра нашла последний вопрос немного бесцеремонным. Откуда он ее знал? Ну ясное дело, она ведь выходила из отеля… И свет в номере горел… И воду в ванной она включала. Этот чертов планшет напичкан ловушками…

– Мне не хочется спать, – ответила Мойра безразличным тоном.

– Я могу запустить программу «Музыка для сна», если хочешь.

– Не думаю, что этого будет достаточно, спасибо. Я немного нервничаю при мысли о завтрашнем визите в Центр.

О господи, ты разговариваешь с машиной!

– Я понимаю, – отозвался Шерлок.

Возможно, эта фраза была предусмотрена для такого случая, а на самом деле ничего он не понимал.

– Ты принимаешь снотворные?

Мойра вздрогнула. Рассказывать какой-то там программе про свою жизнь у нее желания не возникало. Однако она все-таки объяснила:

– Нет, завтра мне надо быть бодрой и оперативной.

– Это точно… Спокойной ночи.

Из открытого окна слышались топот и шум. Где-то внизу выла сирена, ревели моторы, перекликались клаксоны. Со стороны залива Козуэй донесся длинный, похожий на мычание гудок. Над террасами Среднего Уровня[17] звонко заливалась хохотом чайка. Из транзисторного приемника вырывались звуки поп-музыки. Со скрипом выползали на улицы первые грузовички доставки товаров.

Как раз за минуту до того, как у него в телефоне зазвонил будильник, он приоткрыл один глаз, потому что на лицо попал солнечный луч. Потянулся, сел, снова потянулся и обнаружил у себя эрекцию. Наверное, ее вызвал либо переполненный мочевой пузырь, либо эротический сон, либо и то и другое вместе. Он встал и отправился в туалет. Было 6.30 утра.

Когда он вернулся в тесную комнатушку, какофония стала еще громче: город лихорадочно задышал. Привычно размявшись и помахав руками, он подошел к окну, не надев рубашки и держа в руке стакан с яблочно-морковным соком. Четырьмя этажами ниже, у входа на самый большой в мире внешний эскалатор – на самом деле цепь из нескольких механических лестниц, которые карабкались в гору между стенами старых домов – уже теснилась толпа, где смешались трейдеры в белых рубашках, официанты, лавочники, грузчики, подручные модисток, продавщицы, кассирши; только туристов еще не было…

На другой стороне Шелли-стрит красовались вывески: «БУРГЕР КИНГ», «ИБЕРИКО И КОМПАНИЯ», «ЛОТОС МОДЕРН ТАЙ»… В этом квартале жили в основном молодые служащие и путешественники. Тут было много баров и ресторанов, зачастую модных, несмотря на обветшалость жилых домов. У молодого офицера полиции, такого, как он, конечно, не хватило бы средств, чтобы жить здесь, если б эту квартиру он не получил в наследство от отца. Его знакомые полицейские обитали на «Новых территориях» и тратили по три часа в день на переезды. Так что ему повезло… В Гонконге космические цены на жилье – в городе, где беднота составляет 80 процентов населения; настоящая насмешка над элементарным здравым смыслом. Нехватка места (хотя изрядные территории застройке не подлежат), рельеф, прирост населения – вот основные официально приводимые причины. На самом же деле главный спекулянт жильем на всей планете – это правительство Гонконга, второе по богатству после швейцарского, и все банки Гонконга, вместе взятые.

После десяти дней непрерывного проливного дождя он на секунду подставил голый торс и лицо солнечному лучу. Он не курил, не употреблял алкоголь и не баловался наркотиками, а потому, допив сок, быстро оделся. Поверх джинсов надел голубую хлопчатую рубашку и сунул в карман бумажник и полицейское удостоверение:

Затем быстро взял оружие и, прежде чем выйти, коротко взглянул на себя в зеркало возле двери: короткие черные волосы топорщились, как сорная трава, тонкие черты лица огрубели, а в угольно-черных глазах таилась глубокая нежность, хотя ему всегда хотелось иметь жесткий и твердый взгляд. Такой, как у Хуан Сяо-Мина[18], как сказала ему однажды его подружка, которую он не смог удержать возле себя. У него действительно внешность актера, молодого премьера… Да нет, полицейский – он и есть полицейский…

* * *

Красная линия метро, направление У-Кай-Ша, была набита битком, но хранила клиническую чистоту и совсем новый вид.

Мойра где-то читала, что для Гонконга суматоха и давка – вторая натура. Можно подумать, что те, кто это написал, никогда не бывали в парижском метро. Хотя ей редко когда приходилось видеть такую спрессованную и при этом такую почтительную толпу.

Она трижды пересаживалась с линии на линию, после того как села в метро в Коулуне, под самой башней Международной торговой палаты, в самом сердце торгового центра люкс (тут имелся даже «Роллс-Ройс Фантом», который царил на подиуме, и «улица», посвященная французским фирмам). Теперь, когда она сошла на последней станции «У-Кай-Ша», в северо-восточной оконечности Гонконга, вдруг почувствовала, как псы тревоги натянули поводки. Пришлось достать из сумки бутылку с водой и тюбик лексомила.

Уже вторая таблетка за сегодняшнее утро…

Мойра убрала лекарство на место, забрала свою карточку «Октопус» № 75982654 (8), которая обеспечивала право проезда на всех видах транспорта, и с трудом подавила зевоту. Сегодня ей удалось поспать только три часа.