Усадьба Сфинкса - Константин Александрович Образцов

«Все вещи происходят пятерками, они или кратны пяти, или являются произведением пяти, или прямо или косвенно имеют отношение к пяти».

В итоге и схема, и сам закон были объявлены розыгрышем, который устроили двое редакторов журнала «Playboy», а потом еще и написали шуточную литературную трилогию на эту же тему.

– Пять убийств, совершаемые каждые пять лет, и двадцать пять лилий в придачу шуткой не выглядят, – негромко сказала Зоя.

– Да, очевидно, что кто-то воспринимает «закон пятерок» всерьез, – кивнула Алина. – И не только его, но еще что-то, чего мы не знаем, но что следует искать среди нагромождений фантасмагоричного вымысла, в котором может быть скрыта правда. Или то, что правдой считает убийца.

– Но теперь непонятно, как совместить то, что Зильбер был Сфинксом, но в то же время не верил в мистику иллюминатов?

– Или хотел убедить всех в том, что не верит. Это не единственная странность, связанная с его книгой, есть и другие несостыковки. Гильдию Северной Зари, основанную его предком, Зильбер называет наследующей истинным идеям иллюминатов и имевшей целью популяризацию естественных наук, искусств и просветительскую деятельность в духе гуманизма. Собственно, и сфинкс был выбран в качестве символа Гильдии как олицетворение мудрости, а за ним, как объясняет Леонид Иванович, подтянулись и прочие египетские мотивы, например, Глаз Гора на фоне восходящего солнца – той самой Северной Зари. Оскар фон Зильбер в некотором роде сформировал моду на Древний Египет, которую подхватили многие знатные и влиятельные члены Гильдии, чем объясняется изобилие египетской символики в Санкт-Петербурге. Некоторые устанавливали изваяния сфинксов у своих загородных домов, скульптор Иван Прокофьев, тоже входивший в Гильдию Северной Зари, украсил им шлем статуи Афины Паллады на крыше Академии художеств; в Царском Селе по приказу Екатерины II была выстроена настоящая пирамида, а в начале XIX века там же установили Египетские ворота, украшенные изображениями сцен из жизни древних богов. В отличие от иллюминатов Вейсхаупта, Гильдия Северной Зари под руководством представителей рода фон Зильберов просуществовала более шестидесяти лет, и все это время ее члены превращали Петербург в некое подобие мифического египетского города: по инициативе Алексея Оленина, президента Академии художеств, сюда доставили из Фив знаменитых сфинксов, которые два года простояли во дворе Академии, пока их не установили на набережной; герцог Вюртембергский приказал построить Египетский мост, сфинксов для которого создал скульптор Петр Соколов, изваявший помимо того пару их копий и множество статуй крылатых львов; еще один скульптор, Василий Демут-Малиновский, как и его коллега Прокофьев, поместил сфинкса на шлем статуи Афины над Публичной библиотекой, а еще создал удивительных, очень женственных сфинксов с прекрасными девичьими ликами, установленных во дворе Горного университета… вот, взгляните.

Алина раскрыла фотографию на развороте.

– Действительно, очень красивые, – согласилась Зоя. – Я даже не знала, что есть такие у нас в городе.

Она присмотрелась.

– Знаешь, как будто немного похожи на убитую Белопольскую…

– Которая училась в Горном университете… – негромким эхом отозвался Адахамжон.

По окнам стучали крупные капли дождя и слышно было, как звонко льется вода по водосточным карнизам. Возникло странное чувство, словно они подошли к какой-то границе, незримой черте, из-за которой на них дохнула холодом пустота, и Алина решила, что пока лучше будет сделать шаг обратно.

– Я хотела сказать о другом, – продолжила она. – Посмотрите на герб фон Зильберов: видите, за фигурой женщины в белом поднимается солнце? Это элемент эмблемы Гильдии Северной Зари, но на момент получения Зильберами дворянства до ее основания оставалось еще больше сорока лет.

– Они могли использовать фрагмент фамильного герба в качестве символики Гильдии, – предположил Адахамжон.

– Возможно, но теперь обратим внимание на корону: она очень странная, с двумя зубцами, а ниже, вокруг головы женщины, расположены три пятиконечные звезды с пятью точками. Так писалось число 5 в Древнем Египте: двойка над тройкой, или как звезда, причем звезда именно с пятью точками. Пятерка считалась числом совершенства, объединяющим принцип дуальности, выраженный двойкой, и примирения, который символизировала тройка. В «Текстах Пирамид» пятиконечные звезды упоминаются как обиталища душ в загробном мире Дуате, а также служат его символом…

Алина увидела взгляды Зои и Адахамжона, вздохнула и сказала:

– Ладно, детали тут не важны. Ясно только, что сакральность числа пять присутствовала в метафизике задолго до того, как двое шутников превратили ее в розыгрыш, а египетская символика была близка роду Зильберов еще до получения дворянства и основания Гильдии Северной Зари. Если добавить сюда тот факт, что касторовое масло, соль и белые лилии использовались в египетских погребальных обрядах, то можно получить достаточно поводов для размышлений о том, верил ли Леонид Иванович в нечто мистическое или же нет. И не он один, судя по тому очевидному факту, что касторку и лилии явно использовали другие, так сказать, адепты этой веры.

– Кстати, а что произошло с Гильдией Северной Зари? – поинтересовался Адахамжон.

– По официальной версии, она прекратила свое существование в 1848 году, самораспустившись в связи с усилением политических репрессий. О возможности того, что они продолжали деятельность тайно, Леонид Иванович высказывает в книге весьма туманно.

Надо сказать, что во второй половине XIX века отношения фон Зильберов с русским самодержавием охладели, хотя звание лейб-медиков, титул и Усадьбу с землей удалось сохранить. В первые годы XX века они и вовсе занимают критическую позицию по отношению к власти, и, возможно, не в последнюю очередь благодаря этому Февральская и Октябрьская революции прошли для них без потерь, если не считать исчезнувшую приставку «фон». Тогдашняя Глава рода, Мария Эрастовна Зильбер, открыла в Усадьбе Сфинкса больницу сначала для раненых красноармейцев, а затем для высших чинов Красной армии и партии большевиков. Когда в 1921 году в Петрограде было создано Бюро по евгенике, Мария Зильбер вошла в его состав, получила соответствующий мандат от властей, и в Усадьбе начала работу Экспериментальная лаборатория Бюро по евгенике. Кстати, ее отец был членом Русского Евгенического Общества, в котором состоял и первый нарком здравоохранения Семашко.

С тех пор и на протяжении семидесяти лет Зильберы возглавляли расположенный в Усадьбе Сфинкса филиал сначала Бюро по евгенике, затем Бюро по генетике, позже – Института генетики АН СССР. Все прочие руководители были очевидными временщиками и уступали место, как только новый представитель рода Зильберов оказывался готов его занять. Свое родовое гнездо они не покидали с момента его постройки, даже в годы Второй мировой, когда Евгения Зильбер, мать Леонида Ивановича, руководила работавшим здесь военным госпиталем, в котором получали помощь не только бойцы Красной армии, но и раненые немецкие солдаты и офицеры, и