Моменты счастья - Алекс Дубас

Он убеждал, доказывал, уверял, снова и снова объяснял, с кем-то иногда шутил. А иногда так хмурил брови, что со стороны казалось, что сейчас он кому-то на том конце провода, возможно, угрожает! И вот наступил момент, когда буквально измотанный этими многосторонними переговорами Кори наконец победоносно объявил нам, что получил у руководства авиакомпании разрешение восстановить нам аннулированные билеты без дополнительной оплаты! Вот это да! Вот, это молодчина! Честно говоря, мы и не надеялись на такой результат, а потому сами даже не заикались о подобной просьбе. Так что – неожиданное и очень приятное известие!

А ведь, казалось бы, куда проще представителю авиакомпании взять с нас деньги и не утруждать себе день. И за это решение никто бы не осудил. Более того, на его стороне было бы мнение старших коллег, правила авиакомпании и законы капитализма. Но нет, этот американский парень оказался – за справедливость!

– Слушайте, а почему вы летите в Окленд (город-спутник СФ), а не напрямую в Сан-Франциско?

– Да когда покупали билеты, думали, что остановимся там. Потом решили все же переселиться, но билеты остались на Окленд.

– Понял. – Кори заговорщицки подмигнул и снова схватил телефонную трубку. Прошло еще десять минут…

– Я тут вот о чем подумал, ребята… Ну чего вам тащиться аж из аэропорта Окленда в Сан-Франциско. В общем, я вам поменял рейс на прямой. И еще… вылет не вечером, а уже через час, так что – вот вам посадочные талоны, идите к самолету. Прилетите еще до заката. Удобнее будет искать отель. А сейчас прошу меня извинить, там огромная группа китайских туристов прибыла, коллеги не справляются. Хорошего дня, ребята!

Вот, ни хрена себе!!! Вот это человечище!!!

Храни тебя бог, Кори Робертсон!

А мы сегодня вечером обязательно произнесем за тебя и твое здоровье тост! И не один!

Взлетели в ощущении абсолютного счастья! Счастья от предоставленного судьбой знакомства с этим человечным человеком! Счастья от только что подтвержденной нашей веры в людей!

Задумался – а я вот давно помогал незнакомым людям? Не родственникам или друзьям, а совершенно, абсолютно и категорически посторонним людям? В общем, конечно, иногда случается… Бабушке через дорогу помочь перейти. Дорогу людям куда-то подсказать. Несколько раз даже сопровождал до пункта назначения, чтобы не заблудились… Мало! Надо больше, чаще и с той же душевной страстью, как Кори Робертсон!!!

2013 год. Я в православном храме. Сегодня мое первое причастие. Я только недавно пошел в воскресную школу при церкви. Мама мне сказала: чтобы причаститься – нужно исповедаться священнику. Он является мостом между мной и Богом. Я подошел к батюшке и стал рассказывать все свои плохие поступки, чувствуя страх и сильное смущение. Он выслушал, положил на мою голову епитрахиль и прочел разрешительную молитву. Вдруг я вмиг почувствовал себя легче, и на сердце стало спокойно. Началась служба, она длилась долго, и многое я не понимал, но мне было хорошо! Пришло время причастия. Скрестив руки на груди, прихожане стали подходить к чаше и причащаться. Когда наступила моя очередь, я опять почувствовал непонятный страх. Но, съев этот маленький кусочек хлеба в вине, символ тела и крови Христа, я почувствовал необычайную легкость, как будто не было ни волнения, ни страха, ни усталости. На сердце стало так спокойно, легко и весело. Это было не сравнимо ни с чем, что я переживал до этого!

Я закончила престижный московский вуз. Работала в течение пятнадцати лет в офисах. Их было очень много. Начинала с секретаря, последняя должность была руководитель отдела рекламы. Пока работала, думала, что мне повезло с той или иной компанией. Когда что-то не устраивало, увольнялась, искала, ходила на собеседования, устраивалась опять… в офис. Иногда я даже чувствовала удовлетворение от того, что я работаю, что от меня что-то зависит, что я занимаюсь чем-то полезным… Год назад я вдруг подумала: «Почему, выходя из офиса, я не испытываю ничего, кроме радости, что рабочий день закончился?» Потом я подумала: «Почему я не испытываю чувства радости во время работы?» И я задала себе вопрос: «Что я хочу делать? Что мне будет приносить радость?» Ответ пришел сразу: «Я хочу общаться с детьми». Я начала думать, в какой сфере я могу общаться с детьми, чтобы это стало моей работой. Я очень хорошо знаю русский язык (я закончила факультет журналистики, редакционно-издательское отделение), я люблю редактировать, исправлять, учить… Так вот что мне нужно – я буду учить детей русскому языку… Сейчас, по прошествии года, у меня шесть учеников пятых – девятых классов, я занимаюсь с ними русским языком частным образом. И самое главное – вчера, когда я вышла от ученика на улицу, я почувствовала себя счастливой.

У меня фигура Винни-Пуха и непрестижная профессия. Дети выросли, жена сбежала. Ноябрь, темно, на ужин пельмени. Ни одна женщина не полезет ко мне целоваться, будучи трезвой. Я нищ духом и кошельком. Зато мечтаю вволю. В моих фантазиях встречается что угодно: клады, руководство восстанием, переезд в Бразилию и любовь красавиц. Особенно красавиц много, проклятый тестостерон. С одной я даже знаком. Я украл ее телефонный номер и разглядываю по вечерам для поднятия самооценки.

С мысленным «и-эх» нажимаю «позвонить». Пять минут женщина будет растеряна, потом бросит трубку, конечно. Но у меня останутся воспоминания до самого Альцгеймера. Она очень красива. Выгнала живого миллионера, настолько хороша. А известному композитору чуть нос не отрубила дверью. И розы его вышвырнула в окно. У нее удивительное «Алле». Год жизни за такое. Быстро-быстро поясняю, кто я такой и если делать нечего, то пойдем поужинаем, говорю. Например, завтра. Просто так.

– Нет, – отвечает она. – Пойдем сегодня. Чего тянуть-то.

Видимо, хотела пошутить. Так и начался самый мой счастливый день. И длится уже двенадцать лет, наших, совместных.

Извините, что длинно, нет времени писать коротко.

Август 2002 года. Я у Черного моря, мы на дискотеке на пирсе. Никого не знаю, все друзья куда-то потерялись. И вдруг начинается пресильный дождь! Места под крышей на пирсе мало, и я в числе других незнакомых бегу и прячусь под навес. Темно, не видно, кто с тобой рядом, все молчат. Один высокий мужчина стоит, пригнув голову, говорит: «Как в трамвае». Все смеются и расслабляются, кто-то предлагает вино, находятся знакомые… И я стою, смеюсь со всеми, шучу и чувствую себя счастливой.

7 ноября 1986 года. Ленинград. Мне пятнадцать лет. Летом мы месяц работали в колхозе и заработали на осеннюю поездку в этот город. Зная, что 7 ноября будет салют, убегаю с несколькими друзьями на набережную. Смотрю на это потрясающее зрелище, огни на Ростральных колоннах. А на улице ребята поставили магнитофон, и из колонок несется голос Жанны Агузаровой «Мы танцуем ленинградский рок-н-ролл». Все веселятся, танцуют, и я абсолютно счастлив.