Моменты счастья - Алекс Дубас

Как же я счастлив!

Июль 2015 года, Севастополь, вечер, мы с моим семилетним сыном первый раз на картадроме. Я смотрю, как на него надевают шлем, сын первый раз сам садится за руль, у него получается, я еду за ним, садится солнце, и я счастлив.

1999 год, я еду в метро из музыкального училища простуженная, с «колом» по сольфеджио и предупреждением об отчислении… Напротив сидит старенький дедушка и улыбается грустными глазами, потом достает фотоальбом и показывает мне фотографию женщины издалека. Потом достает какой-то шарфик и начинает плакать детскими слезами. Я смотрю на него и становлюсь счастливой, и мне тоже хочется плакать. Потому что в ту минуту я поняла, что настоящая любовь существует, и это важнее всего.

И еще одна история.

Я лечу в Калининград, и на самом взлете мне позвонил друг и сказал, что мой банк рухнул. У меня поднялась температура и свело ногу. В этом банке вся моя жизнь. В какой-то момент страх стал такой силы, что я снова почувствовала то ощущение счастья и экзальтации, которое приходило ко мне в детстве в ожидании Нового года. Я поняла, что это такое счастье, что есть возможность получить такой опыт и начать все заново! Я расстроилась, только когда спустилась на землю и эта информация оказалась ложной. Но моя жизнь все равно разделилась на до и после… А вообще я сейчас такая счастливая еду в нью-йоркском метро и веду прямой репортаж из счастья! Счастливая… просто так!

1992 год, январь. Моя команда собирается на зимние сборы, но меня не хотят пускать мама и бабушка: «Родную кровинку с какой-то шпаной, на очень сомнительный и жестокий вид спорта – регби, да еще и с заваленным экзаменом в институте». Звонок от тренера папе, я сижу в большой комнате, а он в коридоре разговаривает по телефону, я весь превратился в слух, но работает телевизор и ничего не слышно. Через несколько минут заходит папа и садится в кресло… Тишина, а потом короткая, но негромкая фраза: «Учебник возьми с собой на сборы». Счастье.

Это, наверное, 1980 или 1981 год. Самое начало осени – на малой родине в это время еще почти лето, только солнце светит совсем оранжевым светом. Я тогда стал очень много читать и за лето прочитал прочти все книги, которые были дома (включая, например, собрания сочинений Джека Лондона, Марка Твена и даже некоего Ромена Роллана). Какой-то приятель в школе сказал, что взял Дюма и Станислава Лема в городской библиотеке (в магазинах их тогда не было), так что я тоже пошел и записался туда. Там был роскошный сборник «Антология научной фантастики» и вообще, как мне казалось, много-много интересного. Библиотекарша быстро ко мне привыкла (я приносил обратно книги максимум через день), прониклась и, когда я приходил, просто пускала меня бродить между полок, ища себе что-нибудь новенькое.

Это была, как я сейчас понимаю, совсем небольшая комната, с тремя рядами стеллажей. Но мне тогда казалось, что это огромная библиотека, полки которой уходят высоко под потолок (что вряд ли). Между стеллажами падал этот оранжевый осенний свет, я ходил между полок, и мне казалось, что вокруг так много интересного, чего-то, что мне можно – и обязательно нужно – узнать, и впереди много времени, и я могу провести его, копаясь во всяких тайнах, увлекательных историях, замечательных личностях, всем том, из чего, как я тогда думал, устроен мир. Это была моя собственная Вавилонская библиотека – пока «Антология фантастики» не закончилась. Я тогда терминами вроде «счастье» не оперировал, как, впрочем, и сейчас, но это все – мир, полный тайн и приключений, много времени впереди, чтобы его исследовать, и солнечный свет – я помню, как я стал между полок и подумал: «Ничего себе, как же круто». Сейчас у меня есть двое детей и множество вещей, без которых уже нельзя представить жизнь, но вот такое ощущение, что мир прекрасен и он выложил перед тобой свои секреты, у меня навсегда связано с этим осенним днем 1980 (или 1981) года.

22 августа 1991 года я улетел из «вспучившейся» Москвы на театральный фестиваль в Эдинбург. Через неделю фестиваль закончился, и пора возвращаться домой. Тоска. И неожиданно выясняется, что благодаря друзьям я могу пожить в Лондоне целый месяц в пустующей квартире. Бесплатно. Здорово! Почти все деньги, что были с собой, я трачу на покупку видеокамеры, которую впервые беру в руки. Рано утром встаю и иду бродить по городу. Вечером затемно возвращаюсь, в лавке покупаю сэндвич (к вечеру их уценяют в два, а то и в три раза) и банку фасоли, укладываясь в один фунт. И так целый месяц. Голодно. А еще весь сентябрь в Лондоне стоит неимоверная жара. Купленный в первый день зонт перед отъездом отношу назад в магазин нераспечатанным и забираю свои 20 фунтов, покупаю еще одну кассету и доснимаю «дождливый» Лондон. Постоянное чувство голода, изматывающая жара… Но никогда ни до, ни после я не был так счастлив, как в те дни. Потому что я впервые ощутил вкус свободы.

В качестве постскриптума: потом из этих снятых видематериалов я сделал четыре получасовых фильма и назвал их «Непутевые заметки, или Из Лондона с любовью», с них началась моя новая жизнь.

Москва 2001 года, июль. Я стою на остановке троллейбуса, ночь переходит в утро. Вообще-то, я должна быть ужасно несчастна, потому что накануне рассталась с мужчиной, которого очень-очень любила. А этой ночью я была в казино, с какой-то чужой компанией, и проиграла буквально все деньги, вот совсем все, даже на такси до дома не осталось. А я закуриваю сигарету и смотрю, как солнце подсвечивает каким-то розовым призрачным светом крыши… И Москва, и солнце, и мне двадцать один, и я счастлива каким-то полным-полным счастьем. Вот почему-то запомнилось.

24 июля 2015 года. Я сижу в кресле в своем доме с огромными окнами, выходящими на улицы тихого и солнечного в эти летние дни Таллина. Вчера я вернулся из Украины, где провел два месяца. Два долгих месяца ожидания развития своей судьбы. Три месяца назад мне предъявили обвинение и объявили в федеральный розыск в России. События развивались быстро, и уже в конце мая я был объявлен и в международный розыск. Оставалась последняя инстанция – суд, который должен был подтвердить объявление в международный розыск, поддержав обвинение или отклонив ходатайство следователя. Учитывая, что оправдательных приговоров в России восемь десятых процента, то перспективы были безрадостные.

Непривычное и гнетущее чувство беспомощности, когда все происходящее не в твоей власти, заставляет перебирать в памяти все, что было в жизни. Плохое. Хорошее. Переворачивает представление о правильности и подлости поступков. Оттеняет сочными оттенками все происходящее с тобой, буквально взывая к жизни и показывая, что она продолжается, несмотря на обстоятельства. Переосмысление. Перерождение. Реинкарнация.