Ежевичная зима - Сара Джио

Шарп: Значит, вы беспокоились о ее безопасности?

Иванов: Да, сэр. И, как я уже сказал, когда она не вернулась через двадцать минут, я решил пойти за ней. Думаю, это был инстинктивный поступок. Я чувствовал, что она в опасности.

Шарп: Вы оставили грузовик на улице и прошли по дороге, которая ведет в резиденцию Кенсингтонов?

Я оторвалась от чтения и ахнула. Господи! Кенсингтоны?

Иванов: Именно так, сэр. Я прошел по усыпанной гравием дорожке, мимо фонтана и живой изгороди, заглянул через окно в дом. Я ничего не увидел, поэтому обошел здание и вышел на лужайку за домом. Это был самый шикарный дом из тех, что мне доводилось видеть. Я не мог понять, что Вера там делает.

Шарп: Что вы увидели, когда вышли на лужайку?

Иванов: Сначала ничего. Только большую лужайку, спускавшуюся к озеру Вашингтон. Солнце село, опустились сумерки. Я уже собирался повернуть назад, когда кое-что услышал.

Шарп: Что именно?

Иванов: Я сначала решил, что это какой-то зверь. Звук был такой высокий, такой пронзительный. Но потом я услышал его снова и все понял. Это женщина звала на помощь. Она была ужасно напугана или, может быть, ранена.

Шарп: Что вы сделали потом?

Иванов: Я попытался сообразить, откуда доносится крик. Тут я заметил какое-то движение возле причала. Сначала только тень. Я нырнул за дерево, и я увидел ее.

Шарп: Веру?

Иванов: Нет, другую женщину. Она бежала от озера к дому.

Шарп: Вы смогли ее рассмотреть?

Иванов: Лицо было трудно разглядеть, но у нее были темные волосы. Пожалуй, она была высокой.

Шарп: И она вошла в резиденцию?

Иванов: Да, сэр. Но кому-то на озере явно была нужна помощь. Я бросился бежать, но крики неожиданно прекратились. Я, я…

Шарп: М-р Иванов, с вами все в порядке? Мы можем продолжать?

Иванов: Я постараюсь, сэр.

Шарп: Что вы увидели, когда оказались у озера?

Иванов: Боже милостивый, это было ужасно. Я пробежал по причалу и увидел, что она плавает в воде. Она потеряла свою туфельку…

Шарп: Вы увидели в воде мисс Рэй?

Иванов: Да, сэр. Она была в озере рядом с маленькой гребной шлюпкой, которая тонула. Должно быть, в ней была пробоина. Я попытался дотянуться до мисс Рэй с причала, но она была слишком далеко. Я бы бросился за ней в воду, но я не умею плавать. И потом, я думаю, что было уже поздно. Ее лицо скрылось под водой. Но было заметно, что глаза открыты… Это самое ужасное, что я видел за всю свою жизнь.

Шарп: Что вы сделали потом?

Иванов: Мне невыносима была мысль о том, чтобы оставить ее одну, в этой холодной воде. Но я знал, что если меня арестуют, то вся вина ляжет на меня. Полиция никогда не поверит русскому иммигранту. Они повесят на меня преступление, как в прошлый раз. Я не мог так рисковать.

Шарп: И вы ушли?

Иванов: Да. Она выглядела такой спокойной, там, в озере, рядом с кувшинками. И потом, ее душа уже отлетела в лучший мир. Это совершенно точно.

Шарп: И что вы сделали дальше?

Иванов: Я пошел по лужайке обратно. Мне не хотелось, чтобы меня кто-то видел. Богатым стоило только взглянуть на меня, как они сразу решили бы, что я опасен. Но тут послышались шаги, доносившиеся из дома.

Шарп: Что вы услышали?

Иванов: Какая-то женщина истерически рыдала, а мужчина на нее кричал.

Шарп: Вы смогли разобрать, о чем они говорили?

Иванов: Нет. Но я спрятался за живой изгородью и видел, как мужчина побежал к озеру.

Шарп: М-р Иванов, вы знаете, как зовут этого мужчину?

Иванов: Нет, сэр. Но если бы вы меня спросили, то я бы вам сказал, что он любил мисс Рэй. Он упал на колени на причале и расплакался. Потом снял рубашку, у него был такой вид, будто он готов последовать за ней, но тут прибежала женщина и оттащила его.

Шарп: И вы пошли к своему грузовику?

Иванов: Да, сэр. Мне нужно было пройти мимо дома. Ночь была теплой, в комнатах наверху окна были раскрыты настежь. Я услышал, что в доме плачет ребенок. Мальчик.

Шарп: И вы подумали, это мог быть сын мисс Рэй?

Иванов: Да, сэр, так я и подумал. Когда вернулся в город, то позвонил в полицию. Я сказал им, что в резиденции Кенсингтонов в Уиндермире совершено преступление и что, по моему мнению, ребенок Веры Рэй, вполне вероятно, находится там.

Шарп: М-р Иванов, что вам ответил офицер в участке?

Иванов: Он ответил, что они не будут разбираться с этой информацией.

Шарп: Почему же?

Иванов: Офицер сказал, что Кенсингтоны – одни из самых высокопоставленных жителей в городе.

Шарп: Прошу отметить в протоколе, что у нас на руках есть документ из городского полицейского управления, подтверждающий тот факт, что м-р Иванов действительно сообщил о преступлении. М-р Иванов, как вы думаете, что на самом деле случилось с мисс Рэй в тот вечер?

Иванов: Я думаю, что она приехала в тот дом за помощью, а ее выгнали. Та женщина, кем бы она ни была, заставила ее сесть в лодку, зная о пробоине. Она могла спасти мисс Рэй, она не сделала этого. Я надеюсь, что она будет наказана за то, что сделала.

Шарп: Спасибо, м-р Иванов. У меня больше нет вопросов.

С тяжелым сердцем я подняла глаза от последней страницы текста. История прояснилась. Семья моего мужа совершила одно из самых трагических преступлений в истории Сиэтла и тщательно скрывала это. Понятно, почему Эдвард Шарп так долго прятал эти документы. Мистер Иванов очень подробно рассказал обо всем, не упустив ни одной страшной детали.

Я перелистала оставшиеся страницы. Мне бросились в глаза строчки, написанные судмедэкспертом о личных вещах Веры:

«При мисс Рэй обнаружены: заколка для волос, универсальный гостиничный ключ и браслет. Все передано мистеру Чарльзу Кенсингтону 13 июня 1933 года».