Милый Ханс, дорогой Пётр - Александр Миндадзе

– Сейчас!

– У, какая ты грубая.

– А вам нежные нужны?

– Нежные, да.

Спиркин на лавочке выяснял у соседей:

– А это где, Гуськово? Там что?

– Деревня, что.

– Далеко отсюда?

– На чем ехать.

– А на чем едут?

– На катере. Вниз по реке…

Приятель Спиркина Афонин, обычно медлительный, на этот раз оживился, ведя свою партнершу.

– Вы здорово танцуете, – смеялась девушка.

– Учился.

– Где же это вас учили?

– В Доме культуры, в кружке. Всю молодость, можно сказать, протанцевал. Призы имел.

– Во как!

– Гляди. Сейчас больше топчутся. А надо поворачиваться, поворачиваться! – Он продемонстрировал, как надо поворачиваться, и снова притянул к себе девушку, твердо перехватив ее за талию. – Пошли. Научу!

– Куда идти-то?

– Ну что, не найдем места?

– Ишь, быстрый какой. Танцор!

– А что тянуть?

Танцевал с девушкой Герман.

– А вы что такой неразговорчивый?

– Тебе разговорчивые нравятся? Сейчас тогда мы моего друга позовем. – Герман указал на Спиркина.

– Не надо. Он мне не нравится.

– А я?

– Вы нравитесь.

– Что же тебе нравится во мне?

Герман впервые посмотрел на девушку: что там она щебечет, улыбаясь дерзко? Прямо в глаза посмотрел, заглянул за улыбку…

– Ты мне тоже нравишься, – сказал он. – Ты очень хорошая. Тебе никто не говорил?

– Нет.

– Ну вот я первый. Ты красивая. Очень красивая. – Он быстрым движением убрал волосы у нее со лба. – Вот так. Так лучше! Знаешь, я бы даже женился на тебе… Но вы же такой народ – через два года куда все девается! Крикливая, жадная…

– Я не буду крикливой, – сказала девушка.

– Честное слово?

– Да.

– Это меняет дело. Придется подумать.

– Вот именно, – усмехнулась девушка.

– Ах, это? – догадался Герман. И снял с пальца кольцо.

– Да вы что!

Но он, недолго думая, уже надел ей это кольцо. И продолжал танцевать как ни в чем не бывало.

В тот же вечер с теми же девушками купались в реке. Заполнили узкий песчаный пляж, огласили его криками, визгом, смехом. Герман входил в воду, держа за руку партнершу по танцам. Султан и Крокодилыч уже барахтались в реке с девушками, а предприимчивый Афонин вел свою подругу подальше от всех, когда вдруг на другом берегу, на темнеющей вдали полоске суши, загорелся костер – сначала маленьким огоньком, потом всё ярче.

Это был знак, его ждали. Герман, оставив девушку, крикнул:

– Поплыли!

Не было Афонина.

– А где этот наш… водитель? – спохватился Крокодилыч. – Афонин! Василий, как тебя там! Василий Сергеевич!

– Василий Сергеевич! – позвал Спиркин и засвистел в два пальца. – Вася!

– Ну чего? – нехотя отозвался из кустов Афонин. – Где вы там?

Все были уже в воде, вся компания, и Афонин, чертыхаясь, тоже вошел в реку. Подруга его, как и все остальные, смотрела растерянно вслед плывущим, ничего не понимая. Только одна из девушек плыла за мужчинами – дальше, дальше, не отставая.

– Подожди! – звала она, изо всех сил работая руками. И догнала Германа.

– Ну что, моя хорошая? – спросил он.

– Я с тобой!

– Куда ты со мной, зачем? Там нет ничего. Плыви домой.

Но девушка упрямо не хотела возвращаться.

– Давай плыви назад, – повторил Герман.

– Вот я сейчас утону из-за тебя!

– Не утонешь.

Он больше не оборачивался, плыл все быстрее, и она наконец отстала, а впереди все ярче горел костер, и видны были головы плывущих, уже приближающихся к берегу друзей.

А на берегу у костра ждал Слон. Это был его костер. Он стоял и махал рукой, встречая товарищей, звал их к костру, словом, вел себя как гостеприимный хозяин.

– Тьфу, черт, как я доплыл, вы не знаете? – говорил, выбираясь на сушу, Спиркин. – Я же плавать-то, в общем, не умею.

– Что вы затеяли? – мрачно спрашивал Афонин. – А где вещи, вещи наши куда девали? Что за фокусы? Вы толком объясните…

– Здесь, здесь твои шмутки, не плачь! – Слон показал на лодку, стоящую у берега. В лодке сидел старик.

Стали одеваться. Крокодилыч шарил в лодке, что-то ища.

– Туфель, туфель второй. Есть, погоди-ка! А носки?

– Ключи выпали из кармана, вот номер. Как я домой попаду? – говорил Султан.

– И у меня ключи, – сказал, проверив карманы, Афонин. – И деньги, между прочим. А, нет, деньги целы, пардон. Майки нету, вот что!

– Ну что, разобрались? – спросил дед-лодочник. – Всё, бывайте.

Он уже отчалил, когда Крокодилыч спросил Слона:

– А дальше-то как? Отсюда?

– Не знаю. Мы с ним не договаривались.

– Погоди, а это что, остров или как?

– А черт его знает, – сказал Слон.

– Ты в уме или нет? – засмеялся Крокодилыч. – Что ж ты его отпустил-то?

– Ну вот, приехали, – сказал Афонин. – Да вы что, братцы? Я вообще не понимаю эту вашу затею. Герман Иванович!

– Что?

– Это твоя выдумка? Тогда объясни. Меня, можно сказать, от женщины оторвали.

– Я тоже, кстати, не понял. Что нам здесь делать? – сказал Спиркин.

– Как – что? Вот костер, сейчас сушиться будем, поедим, – сказал с усмешкой Герман.

– А женщин будешь иметь дома, – добавил Султан. – И все остальное. Бабы, ключи, деньги – это всё там, понял? Такой уговор. Кому не нравится, плыви обратно… Ну, как там насчет еды-то?

– Все будет, все будет, – пообещал радушно Слон. – Давай, ребята, располагайся.

По реке, весь в огнях, проплыл теплоход. Волной донеслась музыка.

– Представляете, доплыл! – вдруг опять восхищенно заговорил Спиркин. – Ну ей же богу, плавать не умею, вот не поверите! И не утонул, ничего!

– Молодец, молодец, – сказал Крокодилыч.

– А как же мы все-таки обратно? – не унимался Спиркин. – Надо узнать, остров это или нет.

– А зачем тебе?

– Ну а тогда – на чем?

– На доске, – отвечал Крокодилыч. – Сиди спокойно и не задавай, главное, вопросов. У нас насчет этого тоже уговор.